Именинник улыбнулся, надел шлем на бритую голову и сразу превратился в древнего воина. В этого самого Мак-Ларена. Шлем сидел на нем, как родной. Хозяин «Шаманамы» и так выглядел сурово, а в шлеме — просто устрашающе.
— Мал, — с огорчением проговорил Карлссон. — Пустой — садится, а с подшлемником и обвязкой — вряд ли.
— Ну спасибо, брат! — с чувством произнес именинник. — Уж подарок так подарок! — встал, расправил плечи, рявкнул: — Эй, братва! Гляньте, что мне Карлссон подарил!
Братва оценила. То есть настолько, что на пару секунд в зале даже наступило что-то вроде тишины. И только потом — гром восторгов, не утихавший минуты две.
Двое из обслуги приволокли хозяину большущее зеркало. Тот глянул — и аж взрыкнул от удовольствия.
— Ну, брат… — растроганно проговорил он, садясь рядом с Карлссоном и обнимая его за плечи. — Ну, брат…
— А у нас, между прочим, тоже подарки для тебя есть, — сообщила Катя.
— Правда, Малышка? — Именинник улыбнулся, надо полагать, дружелюбно. Но из-за шлема улыбка получилась жутко кровожадной.
— Угу. Вот! — Катя достала цепь. — Поздравляю тебя с днем рождения и желаю тебе счастья! Ой! — Она вдруг сообразила, что для Колиной шеи цепь явно коротковата.
Но именинник сам нашел выход: намотал цепь на запястье. Оказалось, что она на удивление хорошо гармонирует с шлемом.
Карлссон тоже заинтересовался. Поглядел на бляшку с молотом и копьем, перевернул, поглядел на руны, хмыкнул одобрительно.
— Сама резала! — похвасталась Катя.
Карлссон посмотрел на Катю, даже жевать перестал… Задумался на мгновение, но ничего не сказал. Только кивнул.
— А что они означают? — спросил хозяин «Шаманамы».
— Вот эта, — Катя указала на ту, которая слегка напоминала латинскую букву «R», — «райдо» — руна дороги. Я нарочно ее выбрала. Ты ведь в путешествие отправляешься. Эта руна будет тебя охранять. Ну, она вообще полезная. Благоприятная. Чтобы не заблудился, чтобы ничего плохого с тобой не случилось по дороге…
— Откуда ты их выкопала? — скептически спросил Дима.
— Нашла в Интернете.
— А другая?
Коля ткнул пальцем во вторую руну, похожую на зигзаг молнии. Катя смущенно улыбнулась.
— Это «эйвас», — сказала она, — я и сама не очень понимаю, что она означает. Она тоже как-то связана с дорогой, только смысл другой, более глубокий. Там было написано, что каждая дорога, путь — это переход через какую-то грань. Чего-то там еще было про порог…
— Короче, через границу поедем, — сделал вывод Коля. — Все правильно.
— Я мучилась-мучилась, какую руну выбрать, и решила оставить обе, — извиняющимся тоном добавила Катя. — Тебе нравится?
— Здорово, полезные вещи, — одобрил именинник. И вопросительно поглядел на Диму: чем ты меня порадуешь?
Дима достал фляжку. Он даже слегка покраснел: до того несолидным казался его подарок рядом с остальными.
— Поздравляю…
— Нет, — перебил хозяин «Шаманамы», — так дело не пойдет. Давай познакомимся сначала. Ты — Дима. Я — Коля. — Он протянул руку, очень, кстати, похожую на лапищу Карлссона. — Коля Голый. Друзья моих друзей — мои друзья. Теперь место знаешь — приходи. И спасибо, — он взял фляжку и сунул в карман. — Нужная вещь. Всегда пригодится.
Он уже собрался встать, когда Катя сказала:
— Николай… А можно спросить?
— Коля. Коля Голый. Можно. Спрашивай.
— Федот… Как его здоровье?
— Федота? Думаю — в норме. А что такое?
— Да нет, ничего. Просто спросила. Сегодня ведь его не будет, да?
— Не будет. Но подарочек мне прислал. Вчера. А тебе привет. Классное, сказал, тачило. Ну, отдыхайте, — хозяин «Шаманамы» поднялся и двинулся к стойке.
— Что за Федот? — спросил Дима.
— Бандит, — сказала Катя. — Который у нас «порше» купил.
* * *
Было два часа пополуночи, когда потрепанный джип с черными армейскими номерами свернул с трассы на проселочную дорогу. Еще через полчаса он уткнулся в «кирпич» и остановился.
Из джипа вылезли двое. Третий, водитель, остался в машине.
Вид у пары был специфический. Таких обычные граждане стараются обходить стороной. И правильно делают.
— Не-е, я не понял! И где твой проводник? — спросил один из троицы, тот, что повыше ростом.
— Сейчас будет, — сказал второй. — Всё путем, Федот, не парься. «Коридор» откроют только через полчаса… А… Вот и он!
На проводнике была полевая армейская форма без знаков. Лица не разглядеть: он старался держаться вне освещенной фарами полосы.
— Как дела у Хамида? — спросил он у того, что пониже.
— Крутится. Как у нас, нормально?
— Угу. Деньги при вас?
— Конечно, — тот, что пониже, сунул проводнику свернутые в трубочку купюры.
— Здесь половина, — сказал он. — Вторая — по ту сторону. Как договорились.
— Угу, — проводник сунул купюры в карман. — Навьючились и вперед.
Двое приехавших на джипе надели рюкзаки.
— Попрыгали и побежали, — сказал проводник. — А ты давай отсюда, — велел он шоферу.
— Чё тут прыгать… — недовольно проворчал Федот. — Всё проплачено.
— Проплачено, — согласился проводник. — Но борзеть не надо. И «пушку» брать тоже не надо было.
— Об этом уговора не было! — возразил Федот.
— Дело твое, — пожал плечами проводник. — С чухонскими полицаями сам разбираться будешь.
— Я разберусь. — В негромком голосе чувствовалась угроза.
Проводник хмыкнул, но спорить не стал.
— Значит так, — сказал он. — Идти четко за мной. Не шуметь, не болтать, фонари не включать. По полосе отчуждения идти за мной след в след. Я вывожу вас через кордон к месту, где вас будет ждать машина. Там мы расплачиваемся и забываем друг о друге навсегда. Всё поняли?
— Поняли, не дебилы, — проворчал Федот. — Пошли, Сусанин.
Было три часа двадцать минут, когда проводник остановился.
— Граница, — произнес он негромко.
— Это граница? — удивился тот, что пониже.
Вокруг был тот же лес, те же деревья, что и в километре отсюда. — А где прожекторы, вышки?
— Это граница, а не зона, — насмешливо сказал проводник. — Помните: за мной след в след.
И двинулся дальше.
— Ни хрена себе граница… — бурчал себе под нос тот, что пониже ростом. — За что тут бабки платить. Я бы сам, легко…
— Заткнись, — прошипел Федот, и низенький заткнулся.
Они вышли на вырубку. Стало немного светлее. Земля под ногами была рыхлая и мягкая. Через полсотни шагов наткнулись на преграду: забор из натянутой на столбы колючей проволоки. Поверх проволоки кто-то заботливо набросил брезент.
