- Мама. – Тевера коснулась руки императрицы, прерывая её сумбурную речь. – Вы сейчас говорите о том молодом человеке, высоком и… рыжем?
Обе, не удержавшись, фыркнули от смеха.
- Да, моя дорогая. Господин Гилрам по секрету сообщил мне, что он прибыл к твоему отцу с определённым предложением. Но и патриарх…
- Отец… решает вопрос о моём замужестве? – избавляя мать от тягостного объяснения, поинтересовалась принцесса.
- Да, - облегчённо выдохнула Данина. – И поверь, ни в одно недружественное государство отец тебя не отдаст. Он отказал трём из пяти поступивших предложений. По крайней мере, на словах. А потому я прошу тебя: прояви благоразумие, когда отец объявит свою волю.
- И… какие у меня остались варианты? – осторожно спросила Тевера.
- Княжич Берийский и принц островной, - ответил императрица и замолчала, внимательно рассматривая дочь, ожидая её реакции.
Тевера между тем прикрыла глаза и задумалась.
- Мне бы хотелось, чтобы отец выбрал горное княжество, - наконец, сказала она. – Но ведь мы никак не можем повлиять на его решение.
Императрица и принцесса прижались друг к другу и замолчали. Слишком редко в их жизни выдавались такие моменты нежности. Суровый нрав отца и достойное воспитание выстраивали стену между родными людьми. Да и сама Данина понимала: чем сильнее привяжется к дочери, тем тяжелее будет с ней прощаться, когда придёт время выдавать ту замуж. Но в душе нет-нет, но проскальзывала жажда такой ненавязчивой близости, которая была доступна простолюдинам и оставалась мечтой для правителей.
- Мама, любили ли вы когда-нибудь отца? – неожиданно спросила девушка.
- Тевера, девочка моя, твой вопрос настолько сложен, что, боюсь, любой ответ на него может быть воспринят как измена.
- Ох, нет, я не про императора и преданность государству. Любили ли вы его как человека, мужчину?
- Однажды я дала слово ни с кем и никогда не обсуждать то, что происходило между мной и твоим отцом наедине. Даже странно, что именно ты, дитя, задала мне такой вопрос.
- Вскоре мне предстоит стать женой чужого мне человека. Нет, не подумайте, я исполню свой долг принцессы и волю отца. Просто… мне очень страшно, кем я стану для него. – Тевера опустила глаза и замерла.
- Дорогая моя, главное – кем ты будешь ощущать себя, - императрица порывисто взяла её за руку. – Поверь, даже в те дни, когда моё место в постели твоего отца занимала одна из его фавориток, я не переставала быть императрицей. И это самое главное. Мужчины падки на красоту, на доступность, на отсутствие запретов в определённых областях жизни, но судьбу свою связывают с теми, в ком ощущают надежность и неизменность. Ты не единственная принцесса подходящего возраста, но выбор горных князей пал именно на тебя потому, что ты – безупречна.
- И всё же…
- Если не будет любви, ей на смену может прийти уважение, - тихо и печально ответила императрица. – Поверь, иногда это гораздо важнее – что ты не останешься для мужа пустым местом или одной из женщин в его постели. Я верю, уж уважения ты добиться сумеешь. В конце концов, это не мы тебя сосватали, так что требовать полагающегося отношения к себе будешь иметь право.
Мать ещё какое-то время побыла с дочерью, а затем тихо ушла через потайной ход. Тевера же до рассвета просидела у окна, о чём-то размышляя.
* * *
Малый императорский совет включал в себя представителей шести старейших родов Манзокеи. Поскольку император не мог принадлежать ни одному из них, каждый из этих родов носил герцогский титул, даже если и не обладал достаточными земельными угодьями. Порой до неловкости доходили споры в Большом совете, когда какой-нибудь барон или граф кичился своими бескрайними полями или лесами перед малоземельным герцогом.
Совет обычно собирался или в рабочем кабинете императора, или в малой приёмной зале – если предстояла беседа с кем-то из послов соседних государств. Сегодня император пригласил герцогов на свою территорию.
- Наш совет собрался сегодня не ради принятия решения, герцоги, - сухо и быстро говорил император. – Моя задача – поставить вас в известность о том, что в ближайшее время её императорское высочество Тевера Манская будет обручена с наследником княжества Берийского. Сами же мы планируем совершить плавание на Острова, чтобы лично выразить наше почтение тамошним правителям и уверения в дружбе, несмотря на отказ в сватовстве.
- Вы оставляете Канберта править? – тут же поинтересовался герцог Дарун, высокий и очень худой мужчина с чрезмерно длинными руками и абсолютно лысой головой. Некоторые поговаривали даже, что такие руки герцогу Даруну нужны, чтобы покрепче уцепиться за трон. Герцог разговоры игнорировал, а служил императору всегда на совесть.
- Мы ещё не решили, - ответил на поставленный вопрос его величество. – Но её величество точно будет нас сопровождать. В любом случае я рассчитываю на Малый совет, на его честность и преданность Манзокее.
- Служим отечеству! – мгновенно хором отозвались советники.
Император величественно кивнул, принимая почтение советников, и продолжил:
- Патриарх Тсинар настаивал на иных союзах, а потому я прошу вас быть бдительными. Нужно присматриваться и к южанам, и к самому патриарху. Слишком активно он начал вмешиваться в то, что его Нерождённого не касается.
Советники переглянулись.
- Ваше величество, - осторожно высказался герцог Луенно, лишившийся за несколько сотен лет практически всех родовых земель, - мы помним ещё те времена, когда каждый из наших родов стоял во главе своего государства. И тогда опорой нашей был не Нерождённый, которого никто и в глаза-то не видел, а маги. Но сейчас магия уходит в прошлое, у нас, в Манзокее, она вообще запрещена. Зато жрецы Нерождённого с каждым погибшим магом становятся всё развязнее и бесцеремоннее.
- К чему вы ведёте, коллега? – подкашливая, поинтересовался северный герцог Ауртан, во владениях которого к храму относились с большим почтением.
- К тому, что мы лишились истинной силы, поддавшись религии. Но в мире хватает государств, которые пошли по иному пути. Наш совет с радостью поддержит любое ваше решение, связанное с возрождением магии.
- Патриарх и его прихвостни вас не слышат, герцог, - желчно поддел говорившего герцог Дарун. – Но идея и впрямь хороша. Была бы – останься хоть кто-то из магов на территории Манзокеи.
Император, всё это время молчаливо постукивавший пальцами по столу, едва заметно усмехнулся. Возможно, предки Таубера Манского и пожелали возвести магов в ранг злодеев. Но ему-то было понятно, что это решение было ошибочным. И теперь пришла пора исправлять ситуацию.
- Благодарим за ваше мнение, - прервал начавшийся было спор император. – Мы вас услышали и вскоре примем решение. Для начала хотим попросить вас не оставлять нашего наместника без вашей помощи. Осторожно можете выяснить, поддержит ли кто-либо возвращение магии в империю. Ну, и последнее – ни слова о помолвке её высочества Теверы.
Герцоги недружным хором подтвердили готовность выполнить поручения своего сюзерена и величаво покинули кабинет. Секретарь, господин Гилрам, тут же молчаливой тенью скользнул к императору и что-то шепнул ему на ухо. Мужчина выслушал, удивлённо вскинув брови, и утвердительно кивнул. Секретарь торопливо распахнул двери, пропуская младшего жреца.
- Да осияет свет Нерождёного ваш путь, ваше величество, - поприветствовал юноша, кланяясь.
- Наргид, уж от тебя-то подобного я слышать не желаю, - поморщился Тауберг. – Ты мой сын, кем бы ни стал теперь, так будь добр соответствовать.
- Доброе утро, отец, - тут же изменился тон жреца. – Надеюсь, вы здоровы?
- Да, всё прекрасно. А ты, смотрю, уже стал совсем на моего дядюшку похож – ряса, блаженное выражение лица, безразличие во взгляде.
Юноша поморщился. Пусть в душе он и соглашался с отцом, но подобные слова в адрес религии претили полученному воспитанию.
- Мне не хотелось бы сейчас ругаться или спорить, отец. Я пришёл по иному вопросу.
