Бросив быстрый взгляд через плечо, Конан увидел, что очередная волна брылюк рвется к нему, протягивая когтистые лапы. Он проскочил сквозь стену воды и оказался рядом с местом, где разыгралась недавняя битва с туранцами. Генерал и его отряд стояли тут же, крича и размахивая руками. Гвардейцы, только что вынырнувшие изза водопада, бросились по карнизу вниз, на землю. Когда сразу за ними выскочил Конан, туранцы продолжали пререкаться, пока громкий крик генерала не перекрыл все голоса:
— Один из пиратов! Стреляйте!
Конан сбежал по карнизу и находился уже на полпути к желобу, ведущему по стене наверх. Гвардейцы, бежавшие впереди него, которые уже успели спуститься в ущелье, обернулись и уставились на него. Конан промчался мимо них такими гигантскими шагами, что лучники, недооценившие его скорость, осыпали стрелами камни позади него. Прежде чем они успели снова выпустить стрелы, Конан добрался до вертикального желоба в скальной стене.
Киммериец скрылся в желобе, стенки которого на мгновение защитили его от стрел окружавших генерала туранцев. Он устремился вверх, цепляясь за выемки руками и ногами, как обезьяна. Пока туранцы пришли в себя настолько, чтобы добежать до желоба и занять позиции напротив, откуда они могли стрелять в него, Конан был уже на высоте шести своих ростов и быстро поднимался еще выше.
Вокруг него снова просвистела туча стрел, со стуком ударяясь о камни. Дветри попали ему в спину, но кольчужная рубашка помешала им пронзить его тело. Еще пара стрел застряла в одежде. Одна попала Конану в правую руку и прошла насквозь под самой кожей.
Со страшным проклятием Конан схватился за наконечник, выдернул стрелу из раны, отбросил ее и продолжал взбираться. Кровь из раны заструилась по его руке. Но когда в него выпустили стрелы следующий раз, он уже был слишком высоко, и долетевшие до него стрелы потеряли силу. Одна попала ему в башмак, но не смогла его проткнуть.
Конан взбирался все выше и выше, и туранцы внизу превратились в крошечные фигурки. Поскольку их стрелы больше не долетали до него, они перестали стрелять. До Конана донеслись отголоски спора. Генерал хотел, чтобы его люди взобрались вверх по желобу за Конаном, а те протестовали, утверждая, что это напрасно, так как пират просто дождется их и срубит им по очереди головы, когда они будут появляться наверху. Конан угрюмо улыбнулся.
Наконец Конан выбрался наверх. Он сел на каменном гребне, свесив ноги в желоб и тяжело дыша. Конан принялся перевязывать раны, отрывая полосы ткани от одежды. Одновременно он осматривался вокруг. Бросив взгляд вперед, поверх каменной стены, на долину Акрим, он увидел одетых в бараньи шкуры всадников — гирканцев, которые поспешно удирали в сторону гор. За ними гнались всадники в блестящих доспехах — туранские солдаты. Внизу, под ним, туранцы и запоросканцы мельтешили, как муравьи, и в конце концов направились вдоль по ущелью по направлению в крепости, оставив нескольких воинов сторожить Конана, на случай, если он решит спуститься.
Через некоторое время Конан встал, потянулся могучим телом, и обернулся посмотреть на восток, на море Вилайет. Он вздрогнул, когда его острый взор различил корабль. Прикрыв глаза рукой, он увидел, что это туранская галера выбирается из устья речки, где Артабан оставил свой корабль.
— Кром! — пробормотал он. — Значит, трусы поднялись на борт и отплыли, не дожидаясь меня!
Он стукнул кулаком по ладони, издав глубокое горловое ворчание, как рассерженный медведь. Затем он расслабился и коротко рассмеялся. Собственно, ничего другого он от них и не ждал. Как бы то ни было, ему основательно надоели гирканские земли, а на Западе лежало еще множество стран, где он никогда не бывал.
Конан принялся высматривать опасную тропу, ведущую вниз с каменного гребня, которую ему утром показал Винашко.
Гордость Конана не позволила бы ему быть «мистером королевой» при любой женщине, какой бы она ни была прекрасной и пылкой. Через некоторое время Конан ускользает, чтобы снова посетить родные земли Киммерии и отомстить своим старым врагам, гиперборейцам.
Конану почти тридцать. Его кровные братья среди киммерийцев и асов завоевали жен и породили сыновей, среди которых уже есть такие же взрослые и почти такие же сильные, каким был Конан, когда впервые пустился в приключения в крысиных трущобах Заморы. Но его опыт в качестве корсара и наемника укрепил в нем дух битвы и слишком сильно впитался в его кровь, чтобы он мог последовать их примеру. Когда торговцы приносят весть о новых войнах на Юге, Конан отправляется обратно в гиборейские королевства.
Мятежный принц Коса сражается, чтобы свергнуть Страбонуса, скупого короля этой занимающей обширные земли нации, и Конан оказывается среди своих старых приятелей в армии принца. К несчастью, принц примиряется с королем, и его наемные силы остаются без дела. Наемники, и среди них Конан, образуют незаконную банду Свободных Товарищей, которая совершает набеги на границы Коса, Заморы и Турана равно беспристрастно. В конце концов они смещаются в степи к западу от Моря Вилайет, где присоединяются к банде головорезов, известной как «козаки».
Конан вскоре завоевывает лидерство в этой беззаконной команде и опустошает западные границы Туранской империи, пока его старый работодатель, король Йилдиз, не решает основательно наказать разбойников. Силы под началом Шах Амураса заманивают «козаков» глубоко на территорию Турана и вырезают их в кровавой битве у реки Иллбар.
Стремительный бросок лошадей сквозь высокий тростник; тяжелый удар падения, отчаянный вопль. С умирающей лошади, шатаясь, поднялся всадник — стройная девушка в сандалиях и подпоясанной тунике. Ее темные волосы падали на белые плечи; глаза были глазами пойманного в ловушку зверя. Она не смотрела ни на заросли тростника, окружающие небольшой открытый участок, ни на синие воды, что плескались о низкий берег позади нее. Взгляд ее широко открытых глаз был с пристальностью смертного часа устремлен на всадника, который пробился через стену тростника и спешился перед девушкой.
Это был высокий мужчина, худощавый, но крепкий как сталь. С головы до ног он был одет в легкую посеребренную кольчугу, которая облегала его гибкую фигуру, как перчатка. Из под куполообразного шлема, гравированного золотом, его карие глаза насмешливо рассматривали ее.
— Отойди! — ее голос звенел ужасом. — Не прикасайся ко мне, Шах Амурас, не то я брошусь в воду и утону!
