подсадить бедняжку.
Сама она пошла пешком, ведя лошадь. Маме Силье вряд ли понравится, если Суль вернется домой вшивой. В этом деле Силье всегда проявляла неописуемую строгость, и чтобы избавиться от нежелательной живности детям приходилось терпеть бесчисленные неприятные процедуры.
К счастью, речка находилась не в той стороне, куда убежали солдаты. Они удрали в Тулларп, пояснила девочка, так что туда ей и Суль заходить не следует, к тому же они уже находятся западнее этого маленького городка.
— Как тебя зовут? — спросила Суль.
— Мета.
— Ты живешь поблизости?
— Да. То есть нет. Теперь уже не живу.
— Что?
Девочка вытерла рукой глаза, на лице у нее остались грязные полосы.
— Я теперь нигде не живу, — всхлипнула она. — Хожу по дорогам и прошу подаяние.
— Разве у тебя нет родителей? Нет никакого пристанища?
— Нет, моя мать была уличной женой. Она умерла этой весной. С тех пор я не имею крыши над головой и хожу по дорогам.
«Уличная жена? Красивое название для шлюхи!» — подумала Суль.
— Но ты, очевидно, до этого была девственницей?
— О, да. Мать так старалась, чтобы я не пошла по ее пути.
— И все-таки ты выбрала этот путь!
— Они знали, кем была моя мать, — стыдливо произнесла она. — И решили меня обучить…
Суль стиснула зубы.
— Я бы хотела обратить их в камни, оставив им человеческие чувства. Чтобы люди пинали их тяжелыми башмаками!
Мета онемела. «Кажется, я напугала ее», — подумала Суль, внимательно глядя на девочку.
— Все будет хорошо, — сказала она, — выдавив из себя улыбку. — А где жили вы с матерью?
— Около речки. Мы как раз идем туда.
— Прекрасно.
Это было довольно далеко. Девочка по-прежнему всхлипывала. Но теперь это был просто жалкий и несчастный ребенок, вцепившийся в гриву коня.
Наконец Мета указала на какую-то землянку, которую Суль даже не заметила и которая напоминала дыру в земле. Она помогла девочке спустить с коня.
— Я не думаю… — нерешительно произнесла Мета, — что нам следует туда входить…
— Почему нет?
— Я не хочу…
«Глупая, — подумала Суль, — тебе же нужен какой-нибудь дом!» Это была жалкая, мрачная нора, вырытая под крутым откосом.
Обнаружив что-то вроде входа, Суль нагнулась и вошла внутрь. На кровати, прямо напротив нее, лежал полуразложившийся труп.
«Выходит, она не могла похоронить мать! — удрученно подумала она. — Не с кем поговорить, некого позвать на помощь. Нужно забрать отсюда все необходимое, ребенку здесь жить нельзя».
Она нашла котелок — убогую посудину без ручки. Вышла и, с силой тряхнув пару столбов, завалила землянку.
— Вот. Пусть это будет ее могилой. Мир ее праху, — пробормотала Суль и быстро опустила в яму защитный амулет. Теперь дух мертвой не будет преследовать их. Суль не нуждалась в чтении молитвы, но ради девочки сложила из ивовых прутьев крест. То, что она сама называла предрассудками, было ей несвойственно.
Мета по-прежнему тихо и безнадежно плакала. Еще около часу они брели вдоль речки, пока не подошли к месту, где течение было медленным, Суль разожгла костер.
Это было красивое, открытое место, река здесь разливалась и заканчивалась небольшой плотиной.
Суль достала для девочки еду. Та набросилась на нее с такой жадностью, что Суль пришлось остановить ее:
— Ты заболеешь, если будешь так есть.
Когда девочка наелась, Суль встала и сказала:
— Ну, а теперь начнем.
Мета удивленно уставилась на нее.
— Что начнем?
— Тебя купать, конечно! Раздевайся и лезь в речку!
— Лезть в воду?! Нет! — испуганно завопила она. — Это опасно для жизни!
— Опасно? Похоже, ты боишься воды! Нет, купаться совсем не опасно. Наоборот.
— Нет, я не буду!
Дело закончилось тем, что Суль разделась и потащила Мету за собой в воду. Но сначала она достала щелочь и промыла как следует волосы и лицо девочки над котелком, в теплой воде. Мета кричала, думая, что умирает. А Суль в это время нахлестывала ее березовым веником.
— Посмотри! — вопила Суль (ей приходилось кричать, чтобы заглушить вопли Меты). — Посмотри в котелок! Видишь, там плавает целое полчище дохлых вшей, блох и еще Бог знает каких тварей, так привольно живших на тебе! А теперь в реку, смоем все, что осталось!
Вопли, последовавшие за этими словами, должно быть, были слышны на мили вокруг. Но Суль действовала решительно, к тому же она была сильнее — хотя и чувствовала вину перед ребенком, напуганным вторично. Но иначе было нельзя.
И когда Мета в конце концов поняла, как благотворно вода действует на ее тело, она перешла от крика на слабое хныканье. Робкая, дрожащая улыбка показалась на ее лице.
— Речной конь не утащит меня? — с опаской спросила она. — Мать всегда говорила, что я не должна близко подходить к воде, потому что там живет речной конь.
Суль поняла, что речной конь — сконская версия водяного.
— Это его ты так боялась? — спросила она. — Он же мой друг!
Мета взглянула на нее так, словно ей вдруг стало интересно, кто же такая Суль. А Суль в это время тщательно прополаскивала ее волосы. Девочке было смешно, когда ее уши погружались в воду.
— Я слышу, как вода перекатывает камни, — смеялась она.
— Я тоже слышу их грохот.
Наконец, Суль решила, что девочка чистая.
— Вы такая красивая, — сказала Мета, когда обе они, нагие, выходили из воды, взявшись за руки.
— Да, — просто ответила Суль. — Это большое преимущество для девушки, поверь мне! Ты тоже будешь что надо, стоит только нарастить немного мяса, а блошиные укусы пройдут быстро.
— Но я никогда не буду такой красивой, как вы, — восхищенно произнесла Мета.
«Нет, тебя тоже не обделила природа, — подумала Суль, — не слишком скромна, зато откровенна».
У Суль было с собой два платья, и одно из них она отдала Мете. Теперь Мета, это маленькое, несчастное существо, была сияюще чистой. Суль расчесала ее густые, светлые, с пепельным оттенком, волосы и дала средство, убивающее жизнь, возможно, зародившуюся в ней в результате жестоких солдатских забав.
Вынув зеркало, Суль протянула его Мете.
— Взгляни, чистота все же не такая уж глупость, а?
Девочка сияла, как солнце.
— Как я хороша! — застенчиво произнесла она. — И как великолепно чувствовать себя чистой! Благодарю вас, фрекен! Никогда бы ни подумала, что такая прекрасная дама, как вы, может быть такой доброй!
Тут Суль громко рассмеялась.
— Я — добрая? Опять я слышу об этом! Запомни, Мета, я делаю лишь то, что развлекает меня — и ничего другого! Ты останешься здесь, пока я не вернусь. У меня есть дела, я не могу тебя взять с собой. Это займет, возможно, два-три дня. Построй
