И собственно, на этом всё. Конец триллера.
Я, похоже, чего-то не понимаю в местных вкусах, но публику эта тема пробирала до пяток и заходила круче Гамлета и Терминатора вместе взятых.
И, конечно, я понял, что это для меня жирный намек, только я абсолютно не уловил, на что. Этот песенный Искандер оказался той еще эстетствующей отморозью, куда мне до него такого.
Ну, чем бы это дитя не тешилось, лишь бы трупы погибших погребало.
Поэтому я не удивился когда подъезжая к воротам на выход я услышал у ближайших костров, громкую декламацию бессмертных строк:
— Прости, великий Искандер, не убивай нас, как овец!
— На тризну по мне я вас год собирал, теперь ваш приходит конец!
Кстати, знакомый голос…
— Притормози, — скомандовал я Ангелине. — Я на пару минут.
Я вышел из машины и зашагал к кострам.
Оказалось, что поет та самая певица, что я отбил у культистов Древа когда-то давно. Аж три дня назад, да…
И судя по восторженной реакции слушателей, выдавала она нечто вдохновенно шедевральное. Насыпали ей монет в соломенную шляпу с горкой.
За пересчетом этого гонорара я её и застал.
— Зажигательные байки ты травишь, певица, пока Искандер не слышит, — произнес я, выходя из тьмы к свету костра, чем совершенно исполнительницу не смутил.
— Я же говорила, что тебе понравиться моя песня, Искандер, — довольно пересыпая монеты в кошелек отозвалась певица, чем вызвала перекат глухих шепотков среди окружающей костер публики.
— Откуда у тебя такие занятные идеи? — спросил я. — О корабле и тризне?
— Меня вдохновил бог, — пожала она плечами.
Ага. Я даже подозреваю, что за бог это был. Ладно, всё понятно.
— Ты права, — произнёс я, бросая в её соломенную шляпу имперский золотой с профилем царствующего императора, Дмитрия Дмитриевича. — Я доволен.
Развернулся и ушёл в ночь к машине, что ждала меня там.
С тем мы и покинули храм богини Дан.
Наш путь лежал домой, где меня ожидало множество неотложных дел.
* * *
По пути обратно мы не встретили никаких особых проблем. Селяне из отдалённых деревень от нас шарахались. Единственный военный патруль на внедорожнике поделился с нами парой литров топлива, а всадники неизвестного военного отряда пограничных маори не стали приближаться, посверкав факелами на соседних холмах.
Единственный раз мы испытали волнение — когда во время дождя из низкого облака на горном перевале прямо по курсу на нас выглянул небесный исполин. Я едва руль в сторону не выкрутил. Но он взглянул, видимо, на нашу измученную путешествием процессию и решил не трогать.
Ангелина и Штирц сменяли друг друга в кузове, у носилок Кристофера, мы же с юношами коротали время в дороге разговорами. Вернее, говорили больше только мы со Стёпкой — разговорить Ваку Два Пера после всего произошедшего стало ещё сложнее.
Щенки в кузове на удивление вели себя тихо, а на привалах сами промышляли охотой, таская хомяков, белок и подобную мелкую дичь. Нанотолий сперва старался держаться подальше от них, в кабине, но уже на второй день начал с ними контактировать, а после — играть.
— Как ты назовёшь щенков? — спросил я Степана.
Он задумался на миг, затем сказал:
— Кронос и Меркурий.
— Почему это один — титан, а другой — бог?
Стёпка пожал плечами.
— Один — быстрый, назойливый такой, всюду норовит свой нос сунуть. А второй — уж больно кусачий и, того и гляди, второго сожрёт.
— Надеюсь, ты его не будешь за это кастрировать, — усмехнулся я. — Как Зевс Кроноса.
— Конечно, нет, — нахмурился Стёпка. — Когда они подрастут, я планирую заняться чистопородным разведением.
Молодец, подумалось мне. Мыслит как предприниматель, есть у него соответствующая жилка.
И вот, наконец, Фламберг, уже такой родной, такой долгожданный и желанный, становился всё ближе. Все испытания по пути, и последнее — объезд по дуге владений Замойских — закончился вполне успешно.
Но ещё за километр, съехав с того самого злополучного моста, я почуял что-то неладное.
— Господин… господин! — окрикнули меня из окна. — Спасите нас от них!
— От кого это?
— От этих! — тыкнул нахмуренный селянин в сторону моего имения, а затем плотно закрыл оконные ставни.
Я вдавил педаль газа в пол.
Глава 55
Фестиваль «Фламберг-1999»
За полкилометра я услышал музыку. Громкую, «электрическую», в прошлой жизни я бы назвал это каким-нибудь арт-панк-роком. На улице стало ни души. Двери и окна всех избушек в округе были наглухо закрыты. Лишь у дома Крестовоздвижинской стояли на привязи две кобылы и паслись двое племянников Макшейна с винтовками, узнавшие меня и хмуро кивнувшие. Решил, что к ним заеду и разберусь позже.
За двести метров — увидел на дороге пару десятков мотоциклов и пьяное шатающееся туловище в кожаной безрукавке, которое гналось с ведёрком за приблудившейся курицей хуторян.
Тупай запрыгнул на плечо и ощетинился, глядя на буйство, которое происходило у меня в поместье.
Я припарковался поодаль. Высунулся из окна, спросил у ещё одного пьяного туловища, отливающего в кустах:
— Что, мать твою, здесь происходит?
— Дык… ик… фестиваль! Мотоциклетный.
И действительно. Именно он и происходил — именно фестиваль, и именно мотоциклетный. Поляны по ту сторону от дороги, переходящие в рощу, были плотно оккупированы молодыми и не очень ребятами, восседающими на траве, о чём-то бурно дискутирующими и нередко — заметно под шафе.
Разумеется, под шафе были только сынки потомственных дворян с соответствующими генами. Остальные были навеселе исключительно от обстановки. Я надеюсь.
Были и парочки — не сильно успешно уединившиеся в цветниках и в десятке армейских палаток, стоявших рядком на берегу ручья. К своему недовольству я заметил Александру и Анну, двух старших из школы благородных девиц Надежды, сидящих у кальяна на расстрелянных пледах в обнимку с совсем юными «Волчатами», вооружёнными гитарами. А звонкие женские стоны, доносившиеся из сторожки, красноречиво говорили, что сторож Сергей с супругой покинули помещение, выбрав более безопасные места.
Итого — сотни полторы, не меньше. Мда… Не такого приёма я ожидал. Совсем не такого. И совсем было не до них. Вот не дай боже они распили вино из неприкосновенного запаса! И куда смотрят Рустам и тётушка? Хотя я не сомневался уже — это дело рук последней. Она же обещала воспитать «Молодых волчат», вот, вероятно, таким образом воспитывает.
— О, смотри-ка, хозяин вернулся! Здорово, Александр! — пробасил какой-то бородатый мужик лет тридцати пяти. — Эй, сюда! Тут хозяин!
И «волчата», и господа постарше уже начали потихоньку обступать машину со всех сторон.
Мы вышли из машины — во всеооружии. Я с дробовиком, Вака с моим мечом, Штирц с пистолетами, Стёпка — с пулемётом (правда, не заряженным, но выглядело всё равно серьёзно). К нему присоединились щенки, со звонким лаем бросившись на отдыхающих на ближайшей лужайке. Ангелина осталась в кузове, с Кристофером.
Лицо мужичка, который привлёк внимание, я уже смутно помнил — видел где-то на рынке у Вторникова. «Офицер» какой-то небольшого байк-клуба из Югопольска, насколько я мог судить. Что ж, начнём воспитательные работы с него. Я коротко махнул своим спутникам, и они скрутили здоровяка по рукам и ногам. Лезвие фламберга приблизилось к шее.
— Ну, допустим, здравствуй. Я смотрю, ты трезвее некоторых, поэтому у меня к тебе два вопроса: где организаторы, и как быстро вы можете закруглиться?
— Эм… Варвара в сторожке дебошира сторожит, а тётя Марго… У замка. Они там с местными никого не впускают. Мы тут порядок соблюдаем, ты чего!
— А ответ на второй вопрос?.. — начал было я, но толпа вокруг вдруг начала скандировать.
— Са-ша! Са-ша! Са-ша!
В общем, хотя бы эти агрессивными не были. Скорее, дружелюбные. И раз дебоширы были заперты… В общем, чувства у меня получились смешанные — с одной стороны, я вспомнил свою буйную рокерскую молодость, ровно в те же года, в конце 1990-х, но в другой жизни. Что-то такое родное во всём этом было даже. Но с другой — это же всё происходило на моей территории!
