Второй раз меня снова разбудил своим верещанием Нанотолий. И на этот раз зверь пришёл куда опаснее. Не для меня — для посадок, это был дикий заяц, почуявший свежеполитые побеги и уже успевший погрызть парочку. На этот раз мой почти инстинктивный выстрел достиг цели, хоть я и не хотел его убивать. Я успокоил себя тем, что всё, что забежало, залетело на мою законную территорию и покусилось на моё драгоценное имущество — дичь.
И в третий раз я проснулся от мелкого дождя, прошедшего над долиной. Полная луна зашла за горизонт, уже забрезжил рассвет, и в этот раз решил больше не ложиться, чтобы сэкономить время. Спустил Нанотолия на дорогу и скомандовал:
— Беги! Разбуди всех.
И зверь понял моё задание вполне корректно — убежал вприпрыжку, а спустя полчаса вернулся уже на «Антилопе Гну» вместе с Рустамом, Ангелиной и Штирцем. Последний помог разгрузиться и умотал, сказав:
— Меня там Кристофер ждёт… Вернусь чуть позже, верю, вы справитесь.
В кузове был Артефакт Созревания — в «фирменном» ящике, замотанным в брезент. Бережно отнесли его в центр участка и открыли прямо по центру посадок.
Часы достали из «предохранителя» — вращающегося шарнира, который сглаживал качку и повороты ящика. Разглядел получше и проверил на всякий случай. На восьми гранях часов, по четыре грани с каждой стороны основания, горело в крохотных, по полтора сантиметра диаметром, фиалах, сотня элементалей четырёх основных стихий.
И вот тут-то я тоже почувствовал волнение. Волнения не было ни до, ни после, но в этот самый момент — разумеется, накатило.
— Так. Чего там говорили жрицы… В центр участка шириной не более сотни шагов, не ближе, чем пара шагов от ближайшей посадки. Убегать не обязательно, на царство животных не действует, только на растения, хотя будут неприятные ощущения, ведь так?
— Переворачивай давай! — сказала Ангелина с горящими глазами.
Понимаю, всем не терпелось. Но я медлил. Как-никак, магия агро-биохимических процессов была супер-серьёзная, почти что машина времени, только действует на растения. Я поймал и подхватил Нанотолия, который с любопытством прыгал вокруг, признав знакомый предмет.
— Унесите его, коллеги. И сами уйдите за ограду. И следите, чтобы никто не шёл по дороге.
— Хорошо… Ты это… осторожнее, береги себя, Саша, — сказала Ангелина напоследок.
Я дождался, выдохнул, посмотрел на небо, на саженцы, а потом ровным уверенным движением перевернул песочные часы.
Стало очень тихо. Непривычно тихо. Песок принялся медленно сочиться вниз, края часов вспыхнули сотней разноцветных огней, а в следующий миг… Все элементали вырвались из своих фиалов.
Меня опрокинуло назад, я упал на спину. Я как будто бы оказался перед светошумовой гранатой, или в эпицентре какого-то безумного действа. Всё началось мгновенно, купол невиданной магии накрыл участок. Они метались вокруг, творя дивным образом запрограммирование безумие. На меня обрушились потоки горячего дождя, вспышки света, вихри ветра едва не срывали с меня одежду. В спину больно уткнулось нечто — это начали свой рост сорняки, вперешиеся побегами мне в спину. Я встал и сначала отошёл на несколько шагов назад, на свободное место, но затем всё же, зашагал к своим коллегам, взволнованно наблюдавшим за происходящим со стороны.
Первые пару минут казалось, что с черенками ничего не происходит. Но затем я увидел, что на стволах саженцев проклёвывались почки. Трава на свободных участках то колосилась, то отмирала. Попеременные свечение и затемнение купола эмитировали суточный цикл, и иногда внутри полусферы шëл дождь.
Ещё через пару минут каждый куст дал две-три красные плети. Плети успешно нашли подставленные нами жерди, опутая их зелёным. После этого периодов с осадками стало больше — «программа» Артефакта определила, что скоро начнётся процесс плодоношения. И тут же у основания каждой из плетей распушились зелёные щётки невзрачных виноградных цветков.
И тут мы, не сговариваясь, принялись считать урожай. Ещё не созревший.
— Раз, два… вон там три… не больше трёх гроздей на лозе. Как-то мало, — сказала Ангелина. — А вон на тех, с краю, вообще нет!
— Ещё бы, — кивнул я. — Я вообще удивлён, что он цветёт в первый год посадки. Обычно не ранее, чем на второй-третий.
Благословение богини Дан, чем ещё это можно объяснить. Тем не менее, вихри и сверкание продолжали свою пляску внутри полусферы. И чем меньше песка оставалось в верхней части часов, и чем ближе было к окончанию процесса — тем тяжелее и ярче становились ягоды.
Слегка удлинённые, тёмные, но с тусклым огоньком внутри. Я подумал пройти внутрь и сорвать, посмотреть, уж больно любопытно было, но остановил себя. Это всё моё. Моя драгоценность. Каждая ягода будет на счету!
Всё закончилось внезапно, когда мы уже устали стоять и пялиться, и присели отдохнуть в «Антилопу Гну». Я первым помчался вперёд, смотреть на урожай и на Артефакт.
Артефакт теперь превратился на вид в обычные, хоть и затейливые песочные часы. Колбы с элементалями опустели, я перевернул их, но ничего не произошло.
— Мда… Замаюсь я теперь их наполнять.
Зато урожай — был. И его было много, сильно больше, чем показалось на первый взгляд. Я сорвал одну из ягод, присмотрелся, затем отправил в рот.
Вкус оказался, как и положено у технического сорта, приторно-сладкий, неимоверный, а затем вдруг — с какой-то внезапной остротой и жжением, как будто вдохнул перца и одновременно затушил спичку о язык. Изо рта вырвался крохотный элементаль, даже не элементаль, зародыш — тут же растворившись в воздухе.
Я прокашлялся, отдышался. Да. Это однозначно будет мощное вино. Лишь бы у Ангелины всё получилось. И в этот момент я услышал пронзительный крик Ангелины:
— Эй! Эй! Ловите его!
Это она про Нанотолия — тот рванул к ягодам ещё скорее моего.
И уже схомячил с десяток!
— Держите его! Я же сказал посадить его в машину!
— Так он там и сидел! — отозвался Степан.
Минут пять мы ловили негодника, и я лично поймал его за шкирку. И понёс к «Антилопе Гну».
Дверь автомобиля, до того заблокированная, была открыта. И как у него силы хватило с блокировки снять? Опять какая-то дикая магия.
— Сиди тут! — погрозил я пальцем.
— И-е! — недовольно скрипнул он, а затем рыгнул мне в лицо.
В лицо мне прилетел ледяной «дикий» элементаль низшего уровня, тут же вдребезги разлетевшийся.
Наверное, с прошлым Сашей такое на алхимических практиках уже происходило, но сейчас ощущение было крайне неприятное и болезненное. Чувство, как будто меня вывернули из окна антарктической станции и на несколько секунд засунули в сугроб. Выронив зверька, я минуту растирал подмороженные уши, лицо и нос, а Нанотолий, который, было, снова вприпрыжку улепётнул к винограду, на этот раз уже был пойман Ангелиной и быстро засунут в машину.
Я сел рядом и решил попробовать произвести с ним профилактическую беседу.
— Слушай, дружище, ну чего ты, как ребёнок. Ты же взрослый, половозрелый полу-примат. Ты на него подсел, что ли? Или любишь?
Зверёк заметно погрустнел
— Ладно. Дадим мы тебе винограда. Другого дадим, хорошо? Обещаю, найдём где-нибудь И фруктов разных. Но — потом. Ты же держал себя как-то в руках, то есть, в лапах? Мы же коллеги с тобой, так? Так славно дерево то проклятое сожгли, помнишь?
И зверь как будто бы кивнул, всё понял и свернулся на заднем сиденье. Неужели уговорил? Разобравшись с этим, я вернулся к урожаю.
— Так. Всё. Рустам, корзины где?
— Вот тут. Собрал у всех соседей.
И точно — у сарая незаметно для меня нарисовалась пирамида из корзин.
— Ну, всё. Берём корзины и собираем. Только созревшие грозди! По краям, вижу, что не вызрели. Ягоды не роняем и не давим! То, что упало — в вино пускать не будем.
Итак, следующие пару часов мы собирали виноград, перебирали, раскладывая в корыта, принесённые в сарай. Ангелина почти весь день была молчаливая, даже хмурая, и когда участвовал в сборе, и обдирали с веток, и когда пришло время перебирать. Лишь отдельные фразы от неё слышали — как и что собирать, как перебирать, и так далее — как-никак, тётушка успела её проинструктировать куда лучше, чем меня.
