подоконнике и буду поливать исключительно безвкусным обезжиренным кефиром. Уяснил?
Пушок испуганно захлопнул все свои три пасти одновременно, издав глухой мокрый хлопок.
— Вот и умница, — улыбнулась я, снова поворачиваясь к посаженному баобабу. — А ты, Игорюша, расти большой. И сразу запоминай правила этикета в нашей семье: почтальоны — это углеводы, инспекторы КМН — это белки. А если увидишь жирного чиновника, оставь на десерт, его надо сначала хорошенько пожевать и выплюнуть обратно, как наш Ярик делает.
В доме на втором этаже снова грохнуло, перекрывая даже шум дождя. На этот раз из окна повалил густой пар, подсвеченный багровым пламенем Анжелы. Судя по всему, бронелист Демида все-таки выдержал суровые сейсмические испытания.
Я вздохнула, глядя на это светопреставление, и похлопала Пушка по стеблю.
— Ладно, Пушок, заройся обратно, пока тебя соседи не увидели. А то решат, что у нас тут нелегальная плантация. Хотя… технически они правы.
Монстр послушно заурчал и медленно втянулся обратно под землю, оставив после себя лишь влажный холмик.
Я поправила капюшон и побрела обратно к дому. Ночь определенно удалась. Мой сад рос, Игорек привыкал к земле, а Ярик… Ярик продолжал крушить свежевыкрашенные стены.
В конце концов, круговорот бетона в природе еще никто не отменял.
Ярослав
Очнулся я минут через… хрен знает сколько.
Вместо комнаты раскинулись живописные руины. Сломанная кровать, обугленные и обледенелые простыни, выбитые стёкла, густой пар под потолком. Пахнет мятой, жженым сахаром и женскими духами. Где-то в углу ещё дымился обрывок шелка.
Я лежал посередине этого хаоса, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Чёрный Желудок внутри сыто и лениво урчал, свернувшись калачиком. По бокам от меня, прижавшись к моим плечам, лежали две полностью «обновлённые» самочки.
Анжелика справа, Диана-Водяра слева. Обе в глубокой отключке, дышат глубоко и спокойно. На их лицах играли счастливые и удовлетворенные улыбки.
Но я видел главное. Ядра женушек изменились навсегда. Они пульсировали густым, опасным, тёмным свечением. Маленькие Бездны внутри человеческих тел. Настоящие альфа-самки Стаи.
Я повернул голову. Анжелика во сне неосознанно прижалась к моему правому боку. Повернул голову в другую сторону. Диана прижималась к левому боку.
Они переплели свои ноги с моими. Во сне. И Больше не ругались. Лед и Пламя, умиротворённые Бездной.
Я хмыкнул в потолок.
«Мутация прошла успешно. Волчата, если получится, родятся Альфами. А насчёт Старшей Жены… хрен с вами. Обе вывезли. Будет у меня со-правление. Пусть сами свои графики дежурств расписывают».
И я уже закрыл глаза, когда снизу, из подвала, донёсся отчаянный, надрывный крик дяди Бори:
— КТО ОПЯТЬ НАПРЯГ ЯКОРЬ⁈ СКАЧКИ ЭНЕРГИИ! МЫ СЕЙЧАС ВЗЛЕТИМ НА ВОЗДУХ!!! ДЕМИД, МАТЬ ТВОЮ, ДЕРЖИ РУБИЛЬНИК!!!
Я усмехнулся, натянул повыше уцелевший край простыни и обнял обеих спящих жён.
— Семейная жизнь, — пробормотал я в темноту. — Ни минуты покоя.
Глава 4
Илон Маск со своим «Гиперлупом» нервно курит в углу
БА-Б-БАХ!
Особняк тряхнуло так, что остатки деревянного каркаса кровати с оглушительным хрустом разлетелись в щепки, и мы втроем рухнули прямо на голый пол. С потолка, прямо мне на лицо, обрушился добрый килограмм белой штукатурки.
Где-то на первом этаже жалобно звякнул разбившийся сервиз, а затем дом заходил ходуном. Восемь баллов по шкале Рихтера, не меньше. Пол вибрировал так, что у меня зубы клацнули.
— Мать твою! — взвизгнула Анжелика, мгновенно просыпаясь. Её глаза безумно сверкали, а рефлексы обновленного Ядра сработали на опережение: вокруг нас тут же вспыхнуло кольцо плотного, черного огня, выжигая падающие сверху обломки лепнины.
Диана-Водяра тоже не сплоховала. Вскочив на колени, она одним взмахом руки стянула из воздуха влагу, накрыв нас ледяной полусферой-щитом.
— Отличные рефлексы, девочки! — одобрительно рыкнул я, сплевывая мел. — А теперь одеваемся, кажется, к нам всё-таки приехали танки!
Схватив с уцелевшего стула банный халат, я накинул его на голое тело и, не завязывая пояса, вылетел в коридор.
Стены дома аж выли и трещали. Навстречу мне, спотыкаясь, нёсся дядя Боря. На нём были надеты семейные трусы в горошек и строгий галстук. Видимо, спросонья надел всё самое главное, ничего лишнего.
— Нас бомбят! Медведевы вызвали артиллерию! Я же говорил, Яр, я предупреждал!!! — истошно вопил он, судорожно прижимая к груди пузырек корвалола. — Мои патенты! Где мои патенты⁈
Мимо него, матерясь на трех языках (русском, эльфийском и командно-армейском), прогрохотал дед Корней, размахивая дробовиком.
Снизу по лестнице, сжимая голову руками, бежал бледный как полотно Демид. Архитектор был полностью покрыт серой цементной крошкой. Следом за ним плелась Лиза, размахивая каким-то разводным ключом.
— СДВИГ ФАЗЫ! — орал Демид срывающимся фальцетом, едва не сбив дядю Борю. — Яр! У нас несущий контур поплыл! Фундамент рвёт на части! ОНО ЕСТ МОЙ БЕТОН!!!
— Кто ест⁈ — гаркнул я, хватая архитектора за шиворот. — Соберись, кирпичный мальчик! Какая ещё артиллерия? У нас барьер!
— Да не артиллерия это! — завыл Демид, тыча трясущимся пальцем в сторону первого этажа. — Там из-под земли лезет! Иди и сам посмотри! Мой стальной забор… он его как сухарик сожрал!
Я отбросил строителя, перепрыгнул через пять ступеней и выскочил на первый этаж, проскользив босыми ногами по паркету. Входная дверь была сорвана с петель и валялась в коридоре.
Выскочив на крыльцо под утреннее серое небо, я замер.
И моя челюсть плавно, но неотвратимо, поехала вниз. Чёрный Желудок внутри изумленно икнул.
— Твою-то дивизию… — выдохнул я.
Посреди двора усадьбы Волковых больше не было газона. И клумб тоже. Там даже старого дуба не было.
Там стоял Игорек. Я узнал его по ауре.
То самое Семя Кровавого Баобаба, которое Диана вчера с таким сюсюканьем за ужином откармливала кровушкой из стейка и котлетами.
Только вот теперь Игорек вырос. И… И вымахал до размеров элеватора.
Ствол диаметром метров пять состоял из пульсирующей багровой массы, напоминающей сплетение мускулов, покрытых грубой черной корой. В воздухе стоял густой, сладковатый запах крови, озона и сырой Бездны. Корни этой растительной мерзости вздыбили асфальт, разорвали новый бронезабор Демида в клочья, намотав стальную сетку на себя, как гирлянду на ёлку.
Но это были цветочки. Буквально. Хуже было то, что Игорек рос вверх. И он не собирался останавливаться.
Толстые, усеянные гигантскими шипами ветви уперлись прямо в наш фиолетовый спасительный купол. Баобаб натурально продавливал энергетический барьер изнутри. Щит истошно искрил, пускал молнии, жалобно гудел на высоких частотах. Он растянулся, как пузырь, который вот-вот
