— Наше семейное средство от алхимагов. Прекрасное изобретение одного атланта родом аж из девятнадцатого века. Или ты думаешь, что если одарен, то всё тут твое? Это мы ещё посмотрим! Мозг всегда побеждает! — этот невероятный старикан ещё и постучал пальцем себе по лбу.
Я посмотрел на Замойского, на заряженный невероятной цепной пулей пистолет в его руке. Перевел взгляд на пистолет в своей руке, ещё не заряженный.
Это что, действительно, две дистанционные мясорубки ручного пуска? И это он мне предлагает дуэль на этих мясорубках с пяти шагов?
— Да вы просто, маньяк милейший, — произнес я вполне искренне, и даже с долей восхищения. — Кто вас только из сумасшедшего дома выпустил?
Замойский захохотал, похоже, ему тут всё нравилось.
— Заряжайте пистолет, милейший, — бросил Замойский указав стволом на ящичке. — Отказа я уже не приму.
Не примешь? И что? Так пристрелишь, видимо? Вот же надоедливый жучила.
Я посмотрел на довольного гвонюка, быстро переломил свой пистолет, взял заряд из углубления, вставил в ствол. Заряд пороха там уже имелся, однозарядный же пистолет. Ага, капсюль бокового поджига, знакомо.
Сложил пистолет. Предохранитель есть у этого чуда колониальной оружейной мысли? Есть. Хорошо. Не отстрелю себе ногу впопыхах.
Но тут не отнять, это он меня подловил. Вынудил себя вызвать, и выбрал самое подходящее для себя оружие. Не эликсиры, не меч, не пистолет. А вот эту невероятную мясорубку, которую я даже как держать то в руке правильно не знаю. Подловил подлец.
— Саша! Что здесь происходит⁈
А, черт. Княжна. А я-то надеялся, что смогу обстряпать это дельце как-то по тихому, пока княжна не видит. Похоже мои женщины заметили, что происходит из окон особняка, а может, сообщил кто и они разом все выскочили разбираться, чем это мы тут занимаемся, пока их нет. И мои лбы оруженосцы с ними, оба офигевшие донельзя.
— Саша, объяснитесь! — воскликнула княжна.
Да блин, ну вот как такое объяснишь?
— Сударыня, — вздохнул я.
А Замойский бросив косой взгляд на меня, прищурился в сторону княжны. Его седые брови удивленно поднялись.
— Ваше Сиятельство! — со вкусом протянул он. — Ну, это надо же! А вы что тут делаете?
Чёрт. А я так не хотел, чтобы Замойский узнал, что она здесь… Теперь мне действительно придется его убить.
— Замойский, — процедил я сквозь зубы. — Кажется вы хотели получить удовлетворение?
— Хотел, а как же, — довольно согласился Замойский.
— Ну так сейчас соберете его сполна, — добавил я. — Не отвлекайтесь. У нас здесь есть дело.
— Саша! Прекратите немедленно! — выпалила княжна сбрасывая с плеча руку моей тётки, пытавшейся её удержать. — Я вам приказываю!
А вот это уже точно было лишним с её стороны. Это уж точно не ей решать, что мне сейчас делать. Это дело только мое. Ну, и Замойского. И больше ничье.
— Марьяна, — вежливо попросил я. — Сделайте пару шагов назад. Забрызгает. Ангелина, проследи.
— Поспешите, милейший! — бросил Замойский глянув на башенные часы. — У нас минута до полудня!
— Значит, к барьеру, — отозвался я, поднимая свой пистолет мясорубкой кверху.
Мы вышли из кафе на площадь, собравшийся на шум народ разбегался, давая нам место разойтись. Цепь, соединяющая пистолеты зазвенела рассыпаясь по брусчатке, подскочивший Прохор проворно разбросал витки между нам, чтобы не запуталось.
В это мгновение автоматический молот на часовой башне нанес свой первый удар по колоколу.
Гул разлетелся над площадью. Прохор мгновенно бросил цепь и убрался из пространства между нами. Никого уговаривать не пришлось.
Ба-ам-м-м! Второй удар. Замойский прищурился, подняв свой пистолет к небу и медленно отступая. Цепь между нам натягивалась.
Ба-ам-м-м! Третий удар. Ангелина положила руки княжне на плечи, чтобы удержать, если та вдруг ринется вперед.
Ба-ам-м-м! Четвертый удар. Где-то я это всё уже видел…
Ба-ам-м-м! Пятый удар. А по краям площади собралась уже заметная толпа. Ну а как же, такое зрелище — и забесплатно. Пора уже на мои поединки билеты продавать, а то зря такие поводы подзаработать пропадают.
Ба-ам-м-м! Шестой удар. О, сам граф Номоконов вышел на балкон своей резиденции над колоннадой. Стреляемся в высоком обществе, мда.
Ба-ам-м-м! Седьмой удар? Точно седьмой? Блин, неужто пропустил? Обсчитался? Вроде нет. Седьмой удар, точно!
Ба-ам-м-м! Восьмой удар. Этот однообразный звон начинает меня реально задалбывать.
Ба-ам-м-м! Девятый удар. Да сколько уже можно?
Ба-ам-м-м! Десятый удар. Как же невыносимо медленно тащится это время! Да скорее ты уже!
Ба-ам-м-м! Ну наконец-то! Полдень наступит через секунду и все тогда решится.
Ну, же! Ну! Двенадцатый удар! Ну, давай же!
Мой палец на спусковом крючке!
Ну, давай!
Андрей Скоробогатов
Дионисов. За власть и богатство! — IV
Глава 86
Ровно в полдень
Молот часов на площади совершил свой последний удар, и Замойский тут же дернул цепь на себя.
Пистолет едва не выдернуло у меня из руки, а Замойский, навскидку прицелившись, тут же пальнул в меня этой жуткой штукой!
С облаком пламени и треском вращающихся ножей дозвуковая пуля-мясорубка вылетела из ствола в мою сторону. Я видел её полет! Замойский дернул меня за цепь навстречу пуле, а я отклонившись, вскинул свою половину цепи в воздух и она с лязгом намоталась на жуткую как вентилятор пулю, сбив ее в полете.
И дернув меня за запястье так, что я невольно спустил курок и грохнул мой выстрел.
Моя пуля унеслась в сторону Замойского, вскинувшего перед собой руки, и эта невероятная хрень снесла ему левую кисть по предплечье, разрубив белый рукав его пиджака на три равных куска, да ещё и одно из лезвий вонзилось в череп!
Да твою же мать! Я бросил пистолет и кинулся к падающему Замойскому.
— А-а-а! — прокричал он, выставляя изрубленую культю. — Нет!
Чертов придурок! Я же не собирался стрелять в него на глазах княжны! Я хотел сбить ему прицел и просто морду набить!
Серый костюм Замойского мгновенно пропитался кровью, стал красным как моя шинель.
Это была какая-то невероятная жесть, кровь, само собой, лилась фонтаном, но я тут же перетянул обрубок руки петлей из всё той же цепи, и кровь унялась. А вот что делать с изрубленным в клочья предплечьем — было уже не ясно. Не уверен, что целебный эликсир тут поможет. Но элексир у меня был. Княжна невероятно вытаращив глаза смотрела на меня, на то как мой противник заливает меня кровью, и с этим нужно было что-то быстро делать, иначе она от меня просто в ужасе убежит, если я попробую приблизиться к ней после такого.
Я достал из перевязи последний мой исцеляющий эликсир, сщелкнул ногтем приклеенную крышку и опрокинул содержимое в рот. Хорошо пошло. Хуже будет потом. Но это потом. А пока призванный элементаль сворачивал кровь в перерезанных венах и артериях, лечил травму головы, стабилизировал давление, поддерживал биение его сердца…
А там подскочил камердинер Замойских, вынимая из сумки бинты, лангету, даже жгут. Я сбросил цепь с культи, и мы пережали её уже жгутом, так практичнее будет.
— Ох, барин! — причитал Прохор перематывая культю Замойского бинтом. — Ну зачем же! Что-ж вы сделали то с собой! Ну, зачем так? Совсем себя не бережете! А я же вас предупреждал… Это же не человек, а проклятие нечеловеческое! Хитростью его нужно было брать, умом! Подослали бы кого, уж нашли бы желающих, а вы? А вы, честь по чести, один на один! Ну зачем? Зря! Зря… Что? Смотрите на меня! Дышите!
Я как-то даже и не нашелся, что можно было бы на такое ответить, на такую внезапную преданную искренность, исполняемую в моем же присутствии. Не морду же ему бить?
А потом я услышал:
— Александр Платонович, что вы себе позволяете⁈
Я оторвался от раненого, оглянулся.
Ого. Я для неё уже не Саша. Княжна, однозначно, была в ярости. Похоже, я-таки нарвался на высочайшее неудовольствие.
