— Будем создавать единое экономическое пространство, — объяснил я это свое решение Родрику накануне. — У нас все равно положительный торговый баланс сохранится. Не переживай. У нас товары высокого передела, больше добавленная стоимость. Так что ничего не потеряем. А на продуктах питания сэкономим.
Родрик покивал и пошел, как мне кажется, осмысливать сказанное мною. Он все реже и реже со мной спорит. Увидел, что пока все мои решения идут герцогству исключительно на пользу.
Со следующей стадией моего плана по ползучему захвату Турвальда едва не возникла проблема, которая, впрочем, потом обернулась для нас важнейшим плюсом. Нет, Конрад Третий армию не собрал и против бунтовщиков-сепаратистов не кинул. Он настолько обалдел от произошедшего, что пребывал в прострации, пытаясь сообразить, как так получилось, что у него враз полстраны оттяпали.
В Заречье, к герцогу Гастону прибыл собственной персоной архиепископ Гилберт. С целью умиротворить недовольных и восстановить территориальную целостность Турвальда на основе взаимоприемлемых компромиссов. Думал, что легко убедит недалекого Гастона во всем, в чем только захочет.
Вот только принял его не герцог Гастон, а барон Густав. А это две очень большие разницы. И архиепископ сразу это понял. Как только вошел в залу замка графини ДеВержи, ставшего временной резиденцией правителя только что образованного независимого герцогства.
— Так это ваши происки, герцог Ричард! — воскликнул он, увидев меня. — Вы, значит, не только темный маг, но и изощренный интриган, каких поискать⁈
— Десятина, — ответил я ему, не обращая внимания на этот выпад.
— Что десятина? — недоуменно спросил меня он, сбившись со своего наступательно-обличительного настроя.
Нет, все-таки и в церкви есть недоработки по развитию быстроты мышления. А ведь это один из верховных иерархов. Быстрее нужно соображать. Не стоит мне всех по Родрику мерить. Видимо, он удачное исключение.
— Конрад десятину церкви ведь не платит теперь? — задал я вопрос, ответ на который прекрасно знал. — И доходы от проведения церемоний потеряны, а еще от заверения различных документов. Не так ли?
Гилберт поперхнулся и кивнул.
— А вот я, хоть и темный, как вы выражаетесь, маг, а в своем Юме слежу, чтобы все эти доходы неизменно поступали в церковь.
Лукавлю, если быть честным. Мелочевка разная поступает. А вот десятина сразу уходит на разные важные социальные проекты, реализацию которых церковь в Юме взяла на себя. А куда бы она от меня делась? С другой стороны, это и ее престиж поднимает. Так что никто не жалуется.
— И подумайте, архиепископ, какой соблазн для других королей последовать примеру Конрада Третьего? Это же сколько денег они за счет церкви смогут в свою казну направить. Да и император тоже не стоек в вере, как я слышал. Отказался по вашей просьбе приструнить Конрада.
Гилберт прищуривается и начинает смотреть на меня куда более внимательно и вдумчиво. Только что я показал ему, как можно чужими руками решить проблему отпадения Турвальда от верховного понтифика.
— А герцог Гастон, если займет трон Турвальда, восстановит истинную церковь в ее исконных правах? — задает он важнейший для себя вопрос, от ответа на который зависит, кого — Конрада или моего дядюшку поддержит церковь в их противостоянии.
— Несомненно, — отвечаю я уверенно. — Первым же эдиктом.
Архиепископ благосклонно кивает темному магу. Бабло побеждает зло, как говаривал один мой знакомый.
Так что на начавшуюся сейчас переправу армии герцога Гастона на противоположный берет Серны я смотрю совершенно спокойно. Мало того, что у нас войск больше. Мало того, что почти все вассалы Конрада уже выразили согласие на его замену на Гастона. Так еще и церковь освящает наш поход. А в мире средневековья это очень серьезная сила. Не выстоять моему тестю.
Мне же нужно решить, как с ним поступить, когда он попадет в мои руки. Королеву Матильду и принца-наследника у меня уже Изабелла выпросила. Даже предполагать не хочу, для чего. А вот с Конрадом что делать?
Глава 34
Интерлюдия. Диана
Все последнее время Диана находилась в состоянии постоянного страха. Она тщательно скрывала это чувство от окружающих, и ей это удавалось. Когда нужно, она могла казаться веселой, когда нужно — серьезной, заботиться об Изабелле, а потом и о ее с Великим герцогом Ричардом новорожденном сыне, которого назвали Руфус в честь одного из первых и наиболее успешных герцогов Юма, следить за служанками и выполнять еще множество других обязанностей и поручений, которые ей давала Изабелла. Но ощущение неопределенности своего будущего и страх, что в какой-то момент ей могут вспомнить ее преступление, не покидали ее ни на минуту. А особенно усиливались, когда ночью она оставалась одна в своей комнате, из которой ее с кляпом во рту и связанными руками выволокли не так давно Великий герцог и его эльфийская рабыня Элена.
Впрочем, а кто она сама такая? Разве ее положение лучше, чем у эльфийки? Да нет. Оно во сто крат хуже. Та делит постель с Великим герцогом, сопровождает его в походах, ей он полностью доверяет. Да и Изабелла ничего против связи Элены со своим мужем не имеет. Наоборот. Диана сама слышала, как герцогиня говорила Ричарду, чтобы тот не пренебрегал красавицей эльфийкой и почаще приглашал ее в свою спальню, пока сама Изабелла не может выполнять в полной мере супружеские обязанности.
— Ричард не просто мужчина, он — маг. Ему это необходимо, а я сейчас не могу, — объяснила она тогда Диане свои слова, поймав ее недоуменный взгляд. — У нас, у людей, так полагается.
Диана это знала, но для нее, как для дроу, все равно было непонятно, как у одного мужчины может быть несколько партнерш. В Драуре все было по-другому. Там у каждой женщины было по несколько мужей. Впрочем, причину этого девушка, конечно, знала, но все равно было непривычно видеть абсолютно другую картину.
А, может быть, и мне тоже, думала иногда она, стать, как эта Элена? Диана помнила, что когда-то, при первом знакомстве, да и позже тоже вызывала определенный интерес у герцога. Вот только потом он куда-то пропал. Как не было.
Сейчас он общался с ней только в тех редких случаях, когда она приходила к нему, чтобы доложить о последних событиях, касающихся ее службы его жене. Кивал. И отпускал. Однажды, чтобы проверить его реакцию, она даже надела то откровенное платье, в котором пыталась по приказу королевы Алиры его соблазнить. Но это ничего не дало. Ричард только поморщился и попросил (по сути — приказал) больше его не надевать в замке.
— Нам тут одной Миры за глаза хватает, чтобы все мужчины совсем разум от похоти потеряли, — сказал он ей. — У тебя другая задача — верно служить Изабелле и оберегать ее от любых опасностей. Иди.
Он мне доверяет только потому, что я прошла ритуал Подчинения, тихо бормотала Диана, уткнувшись лицом в подушку. А жива я только потому, что заклятье Связи, соединяющее меня и Изабеллу, обеспечивает здоровье и жизнь последней, продолжала дроу, и только до тех пор, пока герцог не найдет способ обойти последствия нарушения своей женой клятвы на крови, которую она имела глупость дать императору. А он найдет — он упрямый и целеустремленный. И не занимался он этим пока по единственной причине — не хотел рисковать здоровьем находившейся в положении герцогини. Но сейчас он посвятит все свое время решению этой проблемы. И тогда…
И тогда она перестанет быть нужна. И тут она боялась Изабеллы даже больше, чем самого герцога. Хотя великая герцогиня и была с ней всегда милостива и общалась не как со служанкой, а скорее как с подругой, а может быть и именно из-за этого, Диана довольно хорошо представляла, насколько жестокой та бывает в своей мести. Казнь инквизитора и предателя графа навсегда отпечатались в ее памяти. Как и то, что придумывала их для осужденных именно эта изящная даже сразу после рождения сына девушка с удивительно красивым лицом.
Сегодня она получила для своих опасений очередное подтверждение. Диана застала свою госпожу за столом, где та что-то рисовала, перечеркивала, снова начинала что-то чертить, и опять перечеркивала.
