Робин Хобб - Королевский убийца

Я обнаружил прихрамывающего Баррича на поле боя. Он не сказал, что искал мое тело. Об этом достаточно ясно говорило облегчение, которое охватило его при виде меня.

— Откуда они знали, что в этой палатке была королева? У нас не было знамен, мы никак не обнаруживали себя. С чего они взяли, что она здесь? Вот, так лучше? — я проверил, не жмет ли повязка.

— Рана сухая и чистая, а повязка, похоже, облегчает боль. Я не думаю, что тут можно сделать что-нибудь большее. Подозреваю, что каждый раз, когда я буду так напрягать свою ногу, у меня будет опухоль и жар, — он говорил бесстрастно, как будто речь шла о больной йоге лошади. — По крайней мере рана не раскрылась. Они, кажется, шли прямиком к палатке королевы, так?

— Как пчелы к меду, — заметил я устало. — Королева в Бейгарде?

— Конечно. Все там. Послушал бы ты, как они вопили, когда открыли нам ворота. Королева Кетриккен вошла, юбки с одного бока подвязаны, меч в крови. Герцог Келвар встал на колени и поцеловал ей руку. А леди Грейс покачала головой и сказала: «О, моя дорогая, я немедленно распоряжусь, чтобы вам приготовили ванну».

— Ну вот, теперь есть про что сочинять песни, — сказал я, и мы засмеялись. — Но не все наверху, в замке. Я только что видел в развалинах девушку, пришедшую за водой.

— Ну, в замке празднуют. Будут такие, кому не очень-то захочется праздновать. Фоксглов ошиблась. Люди Нитбея не сдались красным кораблям. Многие, многие погибли, прежде чем горожане отступили в замок.

— Ты не находишь, что это странно?

— То, что люди защищались? Нет, это…

— Тебе не кажется, что тут было слишком много островитян? Больше, чем могло бы поместиться на пяти кораблях.

Баррич замер. Он оглядел разбросанные тела.

— Может быть, те, другие корабли оставили их здесь, а сами ушли патрулировать берег?

— Это на них непохоже. Я подозреваю, что здесь был более крупный корабль, который привез большое количество людей.

— Где?

— Теперь он уже ушел. Мне кажется, я заметил его в том сгустке тумана, — мы замолчали.

Баррич показал мне, где привязал Радди и Суути, и мы вместе поехали наверх, в Бейгард. Огромные двери замка были широко раскрыты. Во дворе смешались солдаты из Баккипа и защитники Бейгарда. Нас приветствовали громкими криками и предложили полные до краев чаши с медом даже прежде, чем мы успели спешиться. Мальчики умоляли взять на время наших лошадей, и, к моему удивлению, Баррич разрешил это. В зале бушевало подлинное ликование, которое могло посрамить любой из пиров Регала. Все в Бейгарде было открыто для нас — кувшины и тазы с теплой ароматизированной водой были выставлены в большом зале, чтобы мы могли освежиться, столы ломились от яств, причем сухарей и соленой рыбы там не было.

Три дня мы оставались в Нитбее. За это время наши мертвые были похоронены, а тела островитян сожжены. Солдаты Баккипа и стража королевы помогали людям Нитбея восстанавливать укрепления и то, что осталось от города. Я провел несколько тихих расследований. Обнаружил, что на сторожевой башне зажгли сигнальный огонь, чуть только корабли были замечены, но пираты в первую очередь попытались погасить его. «А что со здешним членом группы Скилла?» — спросил я. Келвар только удивленно посмотрел на меня. Барла отозвали много недель назад, для какого-то неотложного дела внутри страны. Келвар думал, что он уехал в Тредфорд.

На следующий день после битвы пришло подкрепление из Южной бухты. Они не видели сигнального огня, но к ним добрались вестники на лошадях. Я присутствовал, когда королева Кетриккен хвалила герцога Келвара за то, что он предусмотрительно организовал доставку важных сообщений на лошадях, и также послала свою благодарность герцогу Шемши из Шокса за его быстрый отклик. Она предложила разделить между Риппоном и Шоксом захваченные корабли, чтобы им не пришлось больше ждать помощи и они могли посылать свои собственные для совместной обороны. Это был щедрый дар, и его приняли в благоговейном молчании. Когда герцог Келвар пришел в себя, он поднялся, чтобы предложить тост за свою королеву и будущего наследника Видящих. Так слухи превратились в общеизвестный факт. Королева Кетриккен трогательно покраснела, но тем не менее умудрилась произнести слова благодарности. Эти дни после победы были целительным бальзамом для всех нас. Мы сражались, и сражались хорошо. Нитбей будет восстановлен, и островитянам не удастся закрепиться в Бейгарде. На некоторое время показалось, что возможно полностью освободиться от них. Мы еще не успели покинуть Нитбей, а уже были сложены песни о королеве с подвязанными юбками, которая сражалась с пиратами красных кораблей, и о ребенке в ее чреве, который стал воином, даже не родившись. То, что королева рисковала не только собой, но и наследником трона ради герцогства Риппон, не осталось незамеченным. «Сперва герцог Браунди из Бернса. Теперь герцог Келвар из Риппона, — подумал я про себя. — Кетриккен великолепно удалось завоевать преданность народа Шести Герцогств».

В Нитбее у меня были мгновения и согревающие, и пугающие. Потому что леди Грейс, увидев меня в зале, узнала меня и подошла поговорить.

— Итак, — сказала она после тихого приветствия, — в моем кухонном знакомце, оказывается, течет королевская кровь. Неудивительно, что вы дали мне такой прекрасный совет много лет назад, — она уже совершенно освоилась с ролью леди и герцогини. Ее маленькая собачка все еще повсюду сопровождала ее, но теперь песик бегал у ее ног, и это порадовало меня почти так же, как легкость, с которой она справлялась с обязанностями, налагаемыми на нее титулом, и проявляла при этом нежную любовь к своему герцогу.

— Мы оба сильно переменились, леди Грейс, — ответил я, и она приняла этот комплимент, как я и хотел. В последний раз я видел ее, когда приезжал сюда с Верити. Тогда ей не так хорошо удавалось быть герцогиней. Я встретил ее на кухне, когда ее собака подавилась костью. Тогда я убедил ее, что деньги герцога Келвара лучше потратить на сторожевые башни, чем на драгоценности. Для нее была внове роль герцогини. Теперь казалось, что она никогда не была никем другим.

— Вы больше не мальчик-псарь? — спросила она с улыбкой.

— Мальчик-псарь? Человек-волк! — заметил кто-то. Я обернулся, чтобы посмотреть, кто это говорил, но зал был полон народа, и ни один человек, по-видимому, не повернулся, чтобы посмотреть на нас. Я пожал плечами, как будто это замечание не имело никакого значения. Леди Грейс, судя по всему, даже не слышала его. Она одарила меня знаком своей благосклонности, прежде чем я уехал. Я все еще улыбаюсь, когда думаю об этой вещице: крошечная булавка в форме рыбьей кости.