Ваня немного успокоился, но на всякий случай решил держаться с Нойером настороже.
Дальше пришлось одеться в американскую форму, после чего Ваню и членов его группы перефотографировали.
А уже перед самым отбоем в казарму какого-то хрена привезли...
Привезли пленных американцев, распределили по одному в каждую комнату и приказали учиться.
Ивану достался молодой парень: тощий и перепуганный рядовой.
Он стоял на входе и откровенно боялся.
Руди с лязгом достал из ножен кинжал.
Паренек вздрогнул и закрыл глаза, видимо попрощавшись с жизнью.
— Откуда ты, парень? — спокойно поинтересовался Иван на английском языке.
— Из... из Чикаго... — американец судорожно вздохнул и приоткрыл левый глаз.
— Как зовут?
— Фредди... Фредди Аткинс...
— Кофе будешь? — хмыкнул Вилли.
— Б-буду... — Фредди открыл второй глаз. — А вы... вы кто?
— Твоя смерть! — кровожадно прохрипел Курт на ломаном английском.
Глаза у Аткинса опять закрылись, американец впал в ступор и пришлось долго объяснять, что ему ничего не грозит.
Впрочем, после недолгих усилий Ивану все-таки удалось наладить нормальный учебный процесс. Но только стало получаться, американцев забрали и пообещали привезти завтра.
Пред сном Иван думал о вездесущем армейском бардаке. И очень надеялся на то, что группе дадут время на подготовку. А еще, он пытался догадаться, что предстоит делать, но додумался только до того, что им прикажут украсть кого-нибудь из высшего командного состава союзников. А реальный ход второй мировой он просто не знал.
«Прикажут, значит украдем, — решил он. — Die Hölle ist nicht so heiss, wie man sie macht![228] Поздно бояться. Думаю, нашим это уже никак не повредит, а пиндосы пусть страдают...»
А утром бардака стало меньше и началась уже серьезная боевая подготовка.
Глава 7
— Готовы?
— Готовы, штурмшарфюрер! — дружно ответили Вилли, Руди, Макс, Курт и Хайнц.
— Смерть коммунистам и недочеловекам, слава Третьему Рейху! — вдобавок рыкнул Руди. Несмотря на флегматичный, покладистый характер, Феллер оказался упоротым нацистом.
Иван подавил желание свернуть ему шею, с хрустом врубил передачу и даванул на акселератор. Американский полугусечный бронетранспортёр М3А1[229] взревел и покатился по дороге, с хрустом давя подмерзшую грязь.
— Макс, готовность... — прикрикнул Иван. В предстоящей операции саперу отводилась особая роль.
— Да готов я, готов... — без особого энтузиазма ответил Шмеллинг. — А почему сразу я?
— Потому что! — хохотнул Вилли. — Потому что у тебя рожа постоянно несчастная.
— Ничего не несчастная...
— Заткнись, — резко оборвал его Иван. — Или я тебя сам заткну.
Сапер сразу закрыл рот, Ивана он побаивался и уважал. Впрочем, не только он. Уже после первой недели обучения, личный состав группы признал Ваню командиром группы не только на словах, но и на деле. Для начала, Ваня так сумел поставить процесс учебы, что команда «А» прочно прописалась в лидерах роты «Штиллау» по успеваемости, причем по всем дисциплинам, что регулярно приносило разные плюшки — ротный в буквальном смысле молился на группу Ивана и даже раз от щедрот своих поставил бутылку настоящего американского бурбона.
Не то, чтобы остальные группы были совсем профнепригодны, просто Иван действительно вышколил своих и подходил к делу творчески. И никогда не упускал возможности засветиться перед начальством в лучшую сторону.
А побаивались, потому что как-то раз на занятиях по рукопашному бою, оба диверса из «Бранденбурга», как бы в шутку, решили проверить своего командира на прочность и после этого, несколько дней передвигались словно инвалиды опорно-двигательного аппарата. А потом еще Вилли «случайно» проболтался, что Краузе на его глазах голыми руками отправил на тот свет парочку убийц из НКВД и дисциплина в группе стала вообще железной.
Впрочем, личный состав подобрался тертый, прошедший испытания фронтом, и они сами реально понимали, что толковый командир — одна из самых весомых заявок на выживание. А Ивана они считали толковым и везунчиком в придачу. Что тоже немаловажно, ибо всем солдатам известно, что надо держаться рядом с везучими, а невезучих гнать подальше.
— Пиндосы впереди! — шепнул Вилли.
Ваня весело хмыкнул про себя. С его легкой руки уже вся рота называла американцев пиндосами. Когда его спросили почему, собственно, пиндосы, Ваня отговорился тем, что слышал такое название американцев от мексиканских матросов. А само слово пошло от «pendejos» — по-мексикански — недоумок, идиот. Всех все устроило.
Впереди показался старинный каменный мост, проложенный через неширокую, но живописную речушку. Прямо по середине моста проезд закрывали переносный рогатки, а другом берегу хорошо просматривался шлагбаум и торчавший рядом с ним американский солдат в каске и с «Гарандом» на плече. Еще пара американцев возились возле корявой будки.
Иван прибавил газу и затормозил с пробуксовкой на самом мосту, после чего пулей вылетел из кабины.
— Стоять! — американец вскинул винтовку. — Кто такие, покажите пропуск!
— Ты что, слепой? — вызверился на него Иван. — Или глухой? Капуста[230] уже рядом!
— Танки! Много танков!!! — с воплем подбежал Вилли. — С нами раненные! Чего ушами хлопаешь? Зови сюда всех, поможете нам...
В этот момент, из кузова бронетранспортера Руди и Адольф выбросили забинтованного как мумию и обляпанного с ног до головы красной краской сапера. В буквальном смысле выбросили, тот вылетел как из катапульты, шумно брякнулся на землю и со страдальческим, нечленораздельным воем протянул руку к американцам.
«Американцы» ошеломленно вытаращили на него глаза.
Иван выхватил из кобуры Кольт и приставил одному из них к голове.
— Руки!
Вилли сбил подсечкой второго и сунул ему в затылок ствол Томпсона.
— Мордой вниз, лежать! Лежать!!! — из-за бронетранспортера вылетели Руди, Курт и Адольф, а Хайнц нарисовался за крупнокалиберным «Браунингом» для прикрытия операции.
Через пару секунд солдаты были разоружены и валялись на земле. Личный состав группы моментально рассредоточился и занял оборону.
— Джексон!
Сапер, весь в ленточках развивающихся на ветру бинтов, полетел обследовать мост на предмет минирования. А еще через тридцать секунд со зверской мордой на чистом «американском» языке отрапортовал, что взрывчатка обезврежена.
Личный состав группы резво выстроился по ранжиру и принял строевую стойку. Иван выпустил в воздух зеленую ракету и браво отрапортовал:
— Учебное задание выполнено, мост захвачен, взято в плен четыре человека, потерь нет. Командир группы «А» штурмшарфюрер Краузе.
Мордатый оберштурмбанфюрер глянул на секундомер и уважительно покивал:
— Ровно сорок пять секунд! Пожалуй, это ваша лучшая группа, оберштурмфюрер! Заметьте, они единственные, которые догадались обследовать мост на предмет наличия взрывчатки и сразу занять оборону. Каждый солдат знает свою роль назубок. Похвально, похвально...
Ротный щелкнул каблуками и со счастливой мордой браво вытянулся.
Оберштурмбанфюрер Скорцени промолчал, но по его лицу было видно, что он доволен.
Вперед вышел еще один проверяющий — целый штандартенфюрер[231]. Высокий, статный мужик с нордической, мужественной мордой в идеально подогнанной форме. Все ежились на ледяном ветру, а этот вел себя словно на курорте.
Курсанты поговаривали, что этот штандартенфюрер — инспектор из VI отдела РСХА[232]. Попаданцы поопытней сразу бы отметили, что эссэсман очень похож на замечательного советского актера Тихонова в роли штандартенфюрера Отто фон Штирлица, но Ваня советских фильмов не смотрел и ничего не отметил.
