class="p">Лир задумался. — Семь миль, — согласился он, задумчиво изучая меня.
Мы двинулись дальше.
По пути я увидел ещё три таких столба — два из них почти превратились в груды щебня — прежде чем мы добрались до очередной вершины, и Лир остановился. — Мы на месте.
Я нахмурился, глядя вниз на долину, раскинувшуюся перед нами. Широкую и длинную, местами поросшую лесом, но в центре её господствовало огромное озеро. Пять миль в ширину и по меньшей мере вдвое больше до дальнего берега — оно затмевало то озеро, на котором я провёл немалую часть своего времени в этом мире. Ни краннóгов, ни признаков цивилизации. Лишь стеклянная вода, отражавшая окружающие леса и холмы.
— Это Форнакс?
Лир, как я уже привык ожидать, не стал ничего объяснять, а просто начал спускаться к озеру. Я последовал за ним. Остатки дороги вели прямо вниз, но по мере того как мы входили в лес, я не видел никаких других следов человеческого жилья — ни разрушенных, ни иных. Деревья были высокими и старыми, путь впереди мерцал постоянно сменяющимися тенями. Вокруг шелестели листья и скрипели ветви. После дней пути по открытым пустошам здесь было тесно.
Когда мы наконец вышли из леса, деревья сразу же уступили место небольшому пляжу; противоположный берег был виден лишь благодаря поднимавшимся за ним холмам. Вода мерцала, тихо плещась.
А в двадцати футах от берега стояла большая каменная арка.
Усталый и тревожный, я всё же дал любопытству приблизиться. На вершине арки были выбиты три завитка, соединённые в центре. Знакомый для этих земель узор, который нередко наносили на тела воинов, хотя я не знал его значения.
Вокруг символа шла надпись на ветусианском.
— Путь к… рассмотрению тех… кто желает служить? — Перевод получался грубым, как всегда с этим древним диалектом.
— «Испытанию». Не рассмотрению. Там написано «испытанию», — поправил Лир, оказавшись слишком близко за спиной. Я резко обернулся и увидел, что он смотрит на меня с нескрываемым любопытством.
— Что это такое? — Я недоверчиво смотрел на камень. Последнее проклятое ветусианское испытание, через которое я прошёл, стоило мне руки.
— Пережиток другого времени. — Лир жестом отвёл меня от воды. — Тебе следует поесть. И отдохнуть.
— До каких пор?
— Пока я не скажу иначе. — На этот раз у него хватило приличия дать мне полуизвиняющееся пожатие плечами.
Я миновал стадию раздражённых споров в надежде сломить его, и потому последовал совету друида. Мы разбили лагерь, хотя и было ещё рано. Поели. Ни один из нас не произнёс ни слова. Я задумчиво смотрел на озеро, пока послеполудень угасал. Вскоре в воде отразился глубокий оранжевый цвет.
— Приближается время между временами. — Лир наконец встал, и я последовал его примеру. Сердце забилось чуть быстрее. Я потянулся за своим немаркированным копьём.
— Нет. — Когда я нахмурился, он просто покачал головой. — Только ты сам.
Несмотря на его твёрдость, рука моя всё ещё замерла в воздухе. Голос Падрайга резко осадил меня: настоящий воин и его оружие никогда не должны расставаться. Что без него он неполон.
Часть испытания? Быть может, мне следует настоять?
Я выдохнул, сжал руку в кулак и выпрямился, оставив копьё на земле.
— Интересно. — По тому, как Лир произнёс это, он не ожидал, что я соглашусь. Вэк. Прежде чем я успел передумать, он повернулся, наблюдая, держа посох обеими руками, как последние лучи заходящего солнца скрылись за холмами, погрузив нас в пыльный полумрак сумерек.
Затем он шагнул в воду. Подол его белого плаща потемнел. — Иди.
Дрожа и не желая идти, я снял сапоги и шагнул следом за ним. Ледяное озеро кусало кожу сквозь штаны. Я стиснул зубы, чтобы сдержать их дрожь.
Друид шёл всё глубже, уже по колено в воде. Подол его плаща расстилался за ним по спокойной глади. Озеро было зыбким зеркалом, отражавшим оранжево-лиловые облака, стремительно гаснувшие в серых сумерках. Он добрался до арки и бросил взгляд через плечо. Ждал, пока я подойду.
В сгущавшейся мгле я различил его глаза — совершенно чёрные.
Затем он трижды опустил посох в воду, поднял руку и коснулся центра спирального знака на арке.
Знак вспыхнул. Резко и яростно. Я инстинктивно шагнул назад.
— Спокойно. — Лир сжал моё плечо. Я наблюдал, как белое сияние побежало по резным линиям узоров, растекаясь во все стороны, пока весь символ не засветился целиком.
И погас.
Тишина. Не просто отсутствие звуков, а настоящая тишина — пустота, полная немота. Ни всплеска воды. Ни далёкого шелеста листьев.
Потом всё вернулось. Словно заложило уши и отпустило. Я услышал собственный выдох.
И озеро забурлило.
Рука Лира крепко держала моё плечо, не давая отступить. Вокруг нас поднимались волны, всё озеро дрожало в мутном свечении сумерек. Оно пузырилось, пенилось в сером полумраке, и вдруг — движение. Поверхность разорвалась повсюду. Вода с грохотом стекала с медленно поднимающегося камня, волны уже хлестали по нам — почти невозможно было устоять. Тем не менее я упёрся и смотрел. Зачарованный.
Здания начали медленно, величественно выходить из озера. Скрипя, грохоча, поблёскивая в полусвете.
Сотни и сотни их.
Я просто стоял — мокрый, дрожащий, напрягаясь при каждой новой волне, бившей в пояс. Наблюдал, как на милю за милей из небытия вырастают постройки. Камень скользкий и сияющий. Не просто здания — башни, фонтаны, храмы, статуи. Огромный город, скрытый под стеклянной гладью.
И всё это казалось тревожно знакомым. Поначалу я был слишком потрясён, чтобы осознать это, но когда из воды стали появляться арки, колонны и фризы, не заметить было уже невозможно.
Это не Катен, но, всеми богами, очень на него похоже.
— Как? — прошептал я — риторически, слова потонули в грохоте воды, бившейся о воду на многие мили вокруг. Оглушительно. Подавляюще. Волны продолжали наседать на нас, но великанских валов не было — словно большая часть смещённой воды каким-то образом удерживалась на месте. Здания поднимались тридцать секунд. Минуту. Из-под воды возникли улицы — вода стекала с булыжной мостовой, едва выступавшей над уровнем озера. Прямо перед нами сквозь арку показались ступени. Всё мерцало в угасающем свете.
И тут всё остановилось. Вода ещё плескалась и журчала, отовсюду неслось эхо — затихающий хаос звуков над долиной.
— Как? — на этот раз достаточно громко, чтобы Лир услышал. Я не знал, что ещё спросить. Ясно, что здесь была задействована Воля, но даже в
