не сдавался Гней Пинарий. – Покинуть баррикады и дать деканам шанс нас уничтожить?
– Я бы сформулировал иначе: ударить в тот момент, когда мы еще можем это сделать. Рано или поздно мы будем вынуждены оставить укрепления. Еще не известно, сможем ли мы впредь использовать тоннели под Патерой и что за зло там завелось. Я не удивлюсь уже ничему. Дагэ Веньян обеспокоен твоим рассказом.
– Разрушение Башни Чаши могло пробудить тех, кто спал уже многие годы. – Веньян кивнул. – Если это так, у нас могут возникнуть проблемы. В любом случае рассуждения триумвира кажутся мне разумными. Мы долго ждали, необходимо действовать, пока у нас есть возможность. Деканов немного, Орден Кровавых Псов разбит, но при поддержке целлитов и ораторов они все еще представляют страшную силу. Мы должны направить усилия на то, чтобы нейтрализовать их. Не время бояться рыси впереди, когда тигр преследует сзади. Мой ученик уже стал причиной гибели доминуса Кадуция. Не смотрите на то, что он молод. Само Небо ведет его руку.
На Цзиньлуна уставились десятки лиц. Мечник как ни в чем не бывало пожал плечами. Под ногами тявкнула Лули.
– Что ж. Если возражений больше нет, считаю, что пора выступать, – подвел итог Кастор Пинарий. – Магна и Моди уже окрасили горизонт со стороны жезла. Возможно, это тот шанс, который нам нельзя упускать. Сегодня прольется кровь. Но эта кровь не будет напрасной.
***
Возлюбленный ехал верхом. Бежала рядом, стараясь не попасть под копыта.
Улицы пустовали. Встретили сопротивление только в самом начале, когда покинули баррикады. Несколько деканов и оруженосцев при поддержке целлита не смогли остановить закованных в железо легионеров. Ненависть обагрила улицы и запеклась на мостовой.
Вышли к воротам на Лирам. Раскидали стражу и заняли башни справа и слева от ворот. Поднялась наверх вслед за Возлюбленным.
С поля перед городом разнесся боевой гуддарский клич.
***
– Началось. – Кастор Пинарий вглядывался в даль. Косые лучи Гао и Сяо падали на доспехи, раскидывая вокруг селадоновые и сандаловые блики. – Похоже, доминус действительно собрал все силы, раз пока мы не встретили почти никакого сопротивления. Вон, кажется, он, в центре строя.
Цзиньлун перевел взгляд с лавины гуддарских всадников, несшихся со стороны леса, на ехавший им навстречу отряд Псов Крови. Казалось, что деканов совсем мало, но мечник знал, что те при поддержке культистов способны на многое. Мгновение, и Псы Крови столкнулись с кригарами. Деканы резко повернули направо, сметая часть гуддарского строя. Кригары, потеряв задор, замедлились. Псы Крови, напротив, набрали скорость, легко уходя от столкновения.
– Доминус взялся за дело, – прокомментировал Веньян.
– Сейчас деканы начнут кружить вокруг кригаров и с каждым заходом будут становиться сильнее, – проговорил Кастор Пинарий. – Гуддары окажутся вынуждены играть в навязанную им игру. Как бы ни было мало деканов, с ними доминус. И князю Ларсу нечего этому противопоставить. Но если мы атакуем, то сможем зажать деканов с двух сторон, и, возможно, тогда будет шанс добраться до доминуса.
– Чего же мы ждем? – усмехнулся Цзиньлун. – Впереди великие дела!
Кастор Пинарий смерил мечника взглядом, словно пытаясь понять, подшучивает ли тот над ним.
– Верно, не будем тратить время, – наконец сказал он. – Спускаемся, и пусть Магна и Моди будут на нашей стороне. Оставим здесь достаточно охраны, нам еще может понадобиться контроль над этими воротами. Думаю, кустодии и ликторы вполне справятся с задачей. У нас мало кавалерии, и пехоте придется преодолеть большое расстояние. Посмотрим, возможно, нам удастся заманить деканов ближе к воротам.
– С вашего позволения, я останусь здесь, – проговорил Веньян, продолжая вглядываться в развернувшееся на поле сражение. – Моя сила давно уже не в мече и доспехах.
– Конечно, дагэ Веньян, конечно. – Кастор Пинарий кивнул.
Они спустились с Башни и оседлали коней. Всего около полусотни всадников, которым предстояло изменить ход битвы за Патеру, а возможно, и за все Семиградье. Потрепанные, уставшие, но не сломленные, сыны благородных семей, рискнувшие восстать против Культов, чтобы оставить в истории свои имена. Лица воинов говорили: каждый из них идет на смерть, каждый прямо сейчас готов отдать все, чтобы Семиградье могло возродиться из пепла. Цзиньлун поразился этому молчаливому единству, этой вере в мечту. Так или иначе, сейчас они были его союзниками. И раз мир не оставлял им возможности решить дело полюбовно, не время думать об отдельных жизнях и о той клятве, которую он уже нарушил по дороге сюда. Меч за спиной протяжно завибрировал.
Ворота открылись. Первыми выехали Кастор и Гней Пинарии. Вслед за ними на поле развернулись остальные всадники. Прогудели трубы. Набирая ход, кавалерийская лавина понесла Цзиньлуна вперед, к облаченным в черные доспехи деканам. Деканы погнали лошадей в их сторону, но гуддары были слишком близко. Чтобы не оказаться в западне, деканам пришлось отклониться и оставить отряд Кастора в покое. Маневр, однако, привел к тому, что Псы Крови начали двигаться в сторону ворот Патеры. Там прямо под стенами уже строились в боевые порядки две центурии пеших легионеров. Оказавшись между молотом и наковальней, деканы приняли решение атаковать сильнейшего из противников. Протрубили рога, и воины в черном столкнулись с массой гуддарских всадников. Кастор Пинарий скомандовал разворот, и его отряд врезался в спину Псам Крови, уже завязшим в бою с гуддарами.
В руке Цзиньлуна кобальтом и куркумой сверкнул обнаженный меч.
Глава 3. Черная Наука
Альмауты не любили лошадей. Статные животные, уважаемые за пределами Пустыни, плохо выносили жару, но здесь, в Семиградье, им не было равных. Будучи быстрее хайманов, они уносили горстку беглецов прочь от Факса со скоростью, с которой не смог бы сравниться ни один караван. На поле под стенами города караванщики потеряли друзей, верных товарищей по оружию, братьев. Только треть возвращалась к перевалу Тавил. Амаль продолжал винить себя, и как бы Башир ни пытался отвлечь его от темных мыслей, был чернее Завесы, клубившейся над головой в закатных лучах Азраха и Асфары.
Верный Гасик и другие остались там, на поле перед Факсом, который чуть не убил их всех. И в этом была вина авала. Он привел их туда, но не смог защитить. Они доверили ему жизни – и чем это обернулось? Быть может, у них не было выбора, но разве дело только в выборе? Разве не решения определяют судьбу человека? Разве не поступки слагают его Путь? Только ответственность за тех,
