Черное солнце - Валерия Минц

— Вот как… — с тихим смирением произнесла я.

— Камилла, — София смотрела на меня с бесконечной тоской. — Мы с твоим отцом меньше всего хотели, чтобы твоя жизнь стала такой. Хотели, чтобы ты избежала подобной судьбы, но иногда наши решения складываются вопреки нашим желаниям. То, что случилось, уже случилось. Дальше не будет ни проще, ни легче, ни лучше. Но однажды… однажды все станет хорошо. Вот увидишь.

— Нет. Не станет, — вздохнула я, когда София уже размытым силуэтом удалялась по каменистому берегу.

Закрыв дверь в капитанскую каюту, я уселась в угол, желая спрятаться подальше от всего. Но от себя не спрячешься. После разговора с наставницей все то, что открылось мне с моим заклинанием, встало на свои места. Видимо, каким-то образом я и сама очутилась под действием своих чар, но как, почему… все это было уже не важно. Голова упала на колени, но слез не было. Наверное, просто уже кончились, а потому под закрытыми веками всплывали одно за другим чужие воспоминания…

Воспоминание Софии, которая пыталась убежать от своего прошлого, но каждый день из раза в раз видит три маленьких окоченевших трупа с мутными глазами и раскрытыми в немой мольбе ртами.

Воспоминание Йаны, пропитанное скорбью и ненавистью, где она склонилась над мертвым искореженным телом, а тени с горящими глазами, как стая волков, были готовы спуститься на обидчиков по воле своей повелительницы.

Воспоминание двенадцатилетней Каталины, которая протягивает браслет из ракушек юноше с синими, как море, глазами, который сделала специально для него, перед его отъездом. А тот безжалостно выкидывает его с обрыва вместе с предложенными ему чувствами.

Воспоминание Кригера, который после десятилетий скитаний вернулся домой, но дома уже не осталось. Только сожженные развалены и обглоданные трупы тех, кого-то он когда-то знал и любил.

Воспоминание Ады, целующейся в высокой золотой траве в ясную летнюю ночь. На руке юноши, что с такой нежностью проводит пальцами по ее щеке, поблескивает кольцо с зеленым камнем, а позади них, чуть поодаль, начинает заниматься огненное зарево.

И, наконец, воспоминание девятилетней девочки, которая срывает с дерева грушу и протягивает отравленный ее же собственной магией плод худощавому светловолосому мальчику.