Из вежливости она стала говорить, перемежая фразы на языке вабонов и общем. – Мы тогда сошлись на том, что под определение тех, кого сегодня наши… пленники называют «ибри», очень точно подходят буквально все фра’ниманы.
– Точно подмечено! – воскликнул Норлан. – Когда мы давеча сражались, я успел подметить, что среди наших врагов были люди, очень на них похожие. У этих были ещё и отличительные особенности вроде разноцветных повязок на головах или больших таких меховых шапок. Спросите у них, – обратился он к Руне, – кто это были такие?
Пока старушка переводила, Хейзит тоже вспомнил тех носатых и глазастых уродцев, как правило, не таких высоких, как остальные воины, которые больше орали, чем сражались, и тоже показались ему смахивающими на знакомых фра’ниманов.
– Вас не нужно учить, – с грустной улыбкой ответил Человрат. – Вы уже сами их видите. Я не знаю, чем у вас занимаются эти ваши фра… маны, но те, кто у нас носят жёлтые и зелёные повязки, называются жречи, а те, кто непомерно большие шапки – опричи. Последние поставлены для того, чтобы следить за порядком. За глаза у нас их называют «надсмотрщиками». Жречи выше их по статусу, даже те, у которых повязки жёлтые. Они вроде войска в войске и помогают опричи, но подчиняются только зелёным жречи. Выше зелёных только несколько режичи, у них розовые повязки. Режичами их называем мы, а сами себя они называют коханами. Они проводят обряды, совершают задабривающие жертвоприношения. Считается, что их устами говорят наши боги. Хотя, на мой взгляд, если боги через них и говорят, то не наши, а их собственные.
– Правильно ли я вас понимаю, – поинтересовался внимательно слушавший его Тиван, – что вы были бы сами не прочь от них избавиться? Я имею в виду тех, кто оказался вместе с вами у нас в плену.
– Резать им глотки я бы собственной рукой воздержался, – ответил, подумав, Человрат, – но мешать делать это другим тоже бы не стал.
– Мне кажется, тут всё ясно, – сказал Норлан, переглядываясь с отцом и Хейзитом. – Нам нужно воспользоваться случаем и тем, что мы все теперь знаем, и избавиться от фра’ниманов.
Тиван промолчал. Хейзиту вспомнилось, что не далее как сегодня утром они с Тангаем и Фейли положили этому весьма кровавое начало. Ротрам же возразил:
– Хотя звучит заманчиво, зачем рубить сук, на котором сидишь? Если исчезнут фра’ниманы, исчезнут и поступления денег в замок. Не вижу смысла. Я-то со своим хозяйством не пропаду, а вот откуда будут черпать желание сражаться за вас ваши же виггеры?
Хейзит подумал, что хорошо бы поскорее разобраться во множестве новых для него вещей. В частности, он плохо представлял себе, на чём, действительно, зарабатывает замок, хотя легко мог вообразить траты, требуемые на его содержание. При этом у него возникло подозрение, что либо Ротрам чего-то не договаривает, либо какой-то способ пополнения казны помимо сбора гафола, причём способ довольно простой, имеется. Спорить с Ротрамом сейчас да ещё прилюдно, ему не хотелось, и он сказал:
– Чтобы покончить с вопросом пленных, хотя бы на первое время, предлагаю ограничиться вменением им в обязанность расчистку карьера, захоронение трупов и, если хотите, сведение счётов с этими вашими «надсмотрщиками». Уверен, что они вам больше не понадобятся.
Человрат усмехнулся и кивнул.
– Когда это будет проделано, мы решим, как поступить дальше. Полагаю, у многих из вас дома остались семьи.
Снова согласный кивок.
– А насколько точно известно, что обрушение берега неизбежно?
– Сами мы его, разумеется, не видели, – ответил за обоих Везник. – Нам было не до того. Но те, кто специально отправлялся его обследовать, вернулись с неутешительными вестями. Поэтому и было решено, не откладывая и не смотря на начало зимы, выступить в поход.
– То есть, очень может быть, что кому-то это, как вы говорили ранее, было выгодно. Вас обманули, чтобы столкнуть с нами в самый неподходящий для вас момент.
– С недавних пор я тоже начинаю это подозревать.
– В таком случае, есть вероятность того, что угроза затопления выдумана, правильно?
Везник отказался отвечать сам и перевёл вопрос Человрату. Тот внимательно посмотрел на Хейзита, покачал головой и сказал:
– Мне бы очень хотелось так думать. Но только реки, которые текут у нас и которые берут начало высоко-высоко, там, где даёт им жизнь ваша Бехема, которую мы, кстати, называем Рокоча, за последнее время стали гораздо полноводнее. Нас много обманывают, только, к сожалению, не здесь. Мы обречены искать новый дом.
– Получается, если нам удастся найти подземный ход на тот берег, вы намерены им воспользоваться?
– Как, полагаю, и вы, когда придёт время.
– Это мы уже поняли. Но только уж раз идти туда, то всеми семьями, так ведь? Вы ведь пришли сюда лишь затем, как вы сказали, чтобы разведать путь, а не спастись самим, правда?
– Да.
– И сейчас, когда мы говорим почти на одном языке, и вы знаете, что отыскать проход и в наших интересах, вы готовы вернуться домой и больше не предпринимать вооружённых попыток захватить то, что мы и так можем вам предоставить?
Глаза толмача и Человрата сверкнули огнём надежды.
– Мы полностью согласны с этим.
– Тогда я предлагаю, если никто не видит повода возразить, использовать пленников так, как мы уже решили, а пока они заняты нужным нам делом, попытаться отыскать этот злосчастный проход. Когда он будет найден, в чём я почти не сомневаюсь, хотя, конечно, его могло завалить камнями и заполнить той же водой, но будем надеяться на лучшее, так вот, когда мы его найдём, то отпустим пленников восвояси, чтобы они собирали свои семьи и возвращались обратно, без оружия, как друзья, как наши потерянные братья. И мы пропустим их, а если придётся, то и пойдём следом. Чего бы, по правде говоря, очень не хотелось.
Ротрам откинулся на спинку кресла и по недавно установленной в этих стенах традиции захлопал.
Тиван задумчиво крутил бороду и молчал.
Норлан смотрел на голубоглазую девочку и улыбался.
Остальные последовали примеру Ротрама.
– Хорошее решение, – сказал Гел.
– Недаром его предок, Дули, стал у нас главным из героев, – напомнил Ротрам. – Он был справедлив.
– Я надеюсь, – продолжал Гел устами Пенни, – что это прекрасное качество не изменит ему и в нашем вопросе. – Он посмотрел на Гури, и тот одобрительно кивнул. – Как все могли понять, мой народ первым протянул руку помощи, руку дружбы своим извечным врагам. Вы уже спрашивали меня раньше, почему. И я вам ответил, что такого было моё решение, подсказанное вещим сном. Мы все устали от этой нескончаемой войны, которая велась нашими прадедами, нашими дедами, нашими отцами и братьями почему? Только потому, что у нас рыжие волосы? Кто-то сказал, что это плохо? Но мы считаем, что рыжие волосы – это хорошо. Это красиво. Так должно быть. И мы нападали на вас, потому что вы нападали на нас. Но время шло. Что-то менялось. Мы овладели огнём, мы стали сильнее, мы больше не боимся вас, как боялись наши предки. И потому мы готовы сидеть с вами за одним столом и решать, как жить дальше. Нам больше не нужно доказывать свою доблесть и свою честность. Мы сделали то, чего вы наверняка от нас не ждали. Мы первыми вступили в битву и не сражались бок о бок с вами, пока она ни закончилась. Те из вас, кто был там, видели.
– Да, – сказал Тиван.
– Да, – подтвердил Норлан.
Человрат слушал молча. Везник переводил. Руна смотрела на Пенни со странным выражением восхищения и грусти.
– Сегодня мы услышали много вещей, о которых ещё будем долго думать. Мы поняли причины того, почему так могло произойти. И мы тоже будем действовать. Я совру, если скажу, что в нашем сражении принимали участия все кланы. Нам удалось собрать большинство, но некоторые ещё там, в Лесу,
