сквозь них.
Я помедлил, затем встал. Зашёл глубже в бассейн и подхватил первое попавшееся оружие. Нож.
НЕДОСТОИН.
— Проклятые… богами проклятый Вэк. — Я снова уронил его в бездушную воду, мгновенно ощутив облегчение от липкого дискомфорта, принесённого этим впечатлением. Испытание почти наверняка пошло не так: я понял это с тех самых пор, как испуганный голос прокричал «синхронный», и очень сомневался, что то, что я сделал с командованием статуей, было задуманной частью испытания.
— Не подскажешь ли, что делать дальше? — спросил я покрытую символами серебряную фигуру, всё так же неподвижно стоявшую у входа. Ответа, как и ожидалось, не последовало, но моя усталая улыбка угасла, пока я раздумывал. Достойные или расколотые. Первое явно не происходило. Второе… боги. Я понятия не имел. Но это предполагало, что у друидов иное задание: если не считать прочего, в этом бассейне не лежало никаких посохов, чтобы провести такое же испытание.
Так, может быть, то, что мне удалось сделать со стражем, — хотя бы приблизительное подобие того, что они должны были делать?
Я поднялся на ноги и схватил его за плечо. — Выведи меня мимо чёрных статуй снаружи. Живым, — добавил я торопливо, как запоздалую мысль.
Прошла долгая минута, когда ничего не происходило, и сердце начало опускаться.
Затем серебряная фигура схватила меня за руку и потащила к выходу.
— Ой. Вэк. Подожди! — Я вырвался снова. Встряхнул руку, раздражённо уставился на снова застывшую статую и задумался. Замечание Тары при расставании теперь обретало больше смысла; полагаю, что, использовав насцеанн перед тем, как прийти сюда, моё копьё уже дало понять, что я «достоин». Значит, я вполне мог использовать его в бою, а не брать оружие отсюда. И всё же. Мне нужно было что-то, чтобы доказать Лиру — правдиво или нет, — что я прошёл это проклятое богами испытание. — Просто… подожди.
Я провёл следующие десять минут, поднимая из бассейна каждый меч, нож и копьё. Некоторые были прекрасным оружием — девять символов на них были позолочены и искусно выгравированы. Другие были грубо сделаны, ничем не примечательны, кроме начертанных узоров.
Но как бы они ни выглядели, каждое из них снова и снова посылало тошнотворный НЕДОСТОИН сквозь меня, пока я его не бросал. Без страха за жизнь, пронизывавшего меня, я едва мог вынести тошнотворную волну ощущений, которая его сопровождала.
В конце концов я вернулся к серебряной статуе. Встал и угрюмо оглядел бассейн. Я просто не знал. Может быть, пройди это испытание так, как должно было, я хотя бы лучше понял бы, что нужно показать на другой его стороне.
— Проклятье… — Я снова положил руку на плечо статуи. — Принеси мне что-нибудь, чем я могу доказать драои, что прошёл это проклятое богами испытание.
Серебряная фигура не двигалась секунду, и я вздохнул, решив, что ничего не выйдет.
Затем она повернулась. Прошагала через бассейн к телу поверженного собрата. Наклонилась и серией резких скручивающих движений вырвала левую руку из плечевого сустава.
Я наблюдал за этим насилием с неясным смятённым ужасом — даже если это было не против плоти. Статуя вернулась и почти что сердито протянула мне руку.
— Незачем быть таким резким. — Я взял её. Рука была полой, хотя серебро было всё ещё достаточно толстым, чтобы её едва можно было удержать одной рукой.
— Ладно. Это сработает, — пробормотал я наконец, понимая это даже по мере того, как боролся с её весом. Прикрепить её к культе на моей руке не было никакой возможности, но это не имело значения. Одного символа будет достаточно.
Я уставился на статую. Снова неподвижная передо мной — но этот… этот выбор был реакцией. Основанной на ситуационной осознанности. Основанной на мне.
Я снова положил руку на её плечо. — Ты способна общаться?
Ответа не последовало.
Я задержал дыхание, убедившись, что ничего не будет, затем выдохнул со вздохом. Над головой луна начала клониться к горизонту. — Наверное, оно и к лучшему; у меня такое впечатление, что я тебе не очень нравлюсь. Выведи меня живым из Форнакса.
Статуя двинулась, и прежде чем я успел воспротивиться, обхватила мою талию невозможно сильными пальцами — болезненно крепко. Я в тревоге вскрикнул, уронил серебряную руку и попытался вырваться, но она уже поднимала меня, бесцеремонно перекидывая через широкое плечо и удерживая там одной рукой. Потом, пока я огрызался против незваного обращения, она пригнулась и подобрала руку.
Оставляет за спиной огромный атриум и золотое сияние Колонны Авроры.
Я прихожу в себя настолько, чтобы прижать руку к его серебристой плоти. «Если мне… безопасно… просто идти… то отпусти меня… осёл», — задыхаюсь я, пока воздух выбивается из лёгких при каждом шаге.
Статуя продолжает двигаться.
«Проклятый… богами… Вэк.» Я заставляю себя прекратить борьбу с захватом и стараюсь устроиться поудобнее. Статуя движется с той же неторопливой размеренностью, которую приняла, преследуя меня. Нам нужно пройти две-три мили, чтобы добраться до другого берега озера. Вероятно, не меньше часа в таком положении.
Я стискиваю зубы и пытаюсь не думать о собственном бессилии. Если иначе нельзя — значит, так тому и быть.
Меня везут без всякого достоинства через короткий тёмный проход. Не могу не напрячься — сердце колотится, уши ловят каждый звук, — пока журчащая вода обтекает меня и внешняя арка не остаётся позади.
Снова холодный, оглушительный стук камня о камень, и дыхание перехватывает от паники.
Я выкручиваюсь как могу, стараясь разглядеть то, что рисует воображение, пока каждый мускул ждёт нападения. Краем глаза замечаю тёмные силуэты. Они движутся — но, как я понимаю через несколько секунд потрясения, — не несутся в безумном натиске, как тогда, когда я выходил отсюда один.
Наконец некоторые из них появляются в поле зрения. Они обступают нас, но останавливаются в нескольких футах, словно перед невидимой преградой. Не тянутся вперёд, хотя угроза исходит от вычерченных обсидиановых дисков, составляющих их лица. Каждый повёрнут к нам. Ко мне. И на каждый шаг несущей меня фигуры все до единой обсидиановые статуи делают соответствующий.
Они идут отовсюду. Всё больше. Ещё больше. Текут вокруг нас, почти без просвета между ними. Все пульсируют у меня в голове. Серебряная статуя шагает вперёд — светлый остров в чёрном море. Они следуют за ней тёмной волной с перекатами. Уже забивают улицу. По-прежнему не больше нескольких футов между мной и ближайшей из них. Никогда не ближе. Никогда не дальше. Только оглушительный перестук полированных ног
