о влажный камень сопровождает нас.
«Эм, — шепчу я дрожащим голосом. — Нельзя ли чуть быстрее?»
Нет.
Мы движемся вперёд, преследуемые нашей жуткой, огромной свитой. Я едва дышу — и из-за положения, и от ужаса. Мысленно умоляю тело подо мной ускорить шаг. На востоке в небе появляется слабый свет, который стремительно усиливается. Времени почти не осталось, но, кажется, мы успеем.
Мы идём по скользким улицам двадцать минут. Сорок. Мышцы ноют от того, что я стараюсь не двигаться, от непрекращающегося напряжения и страха. Свечение на горизонте стало слишком ярким. Грохочущий рёв тысячи ног, чеканящих шаг, чтобы не отстать, — никогда не нарушая строя, никогда не приближаясь и не удаляясь.
Потом, наконец — внезапно — мы останавливаемся.
Я успеваю лишь почувствовать резкое прекращение движения, прежде чем серебряные руки подхватывают меня и швыряют вперёд. Я кричу, неловко переворачиваюсь в воздухе, приземляюсь на бок и перекатываюсь, смягчая удар. Вскакиваю на ноги и отступаю назад, выставив руку в защитном жесте, ожидая, что обсидиановый поток вот-вот захлестнёт меня.
Но вместо этого я вижу перед собой море безмолвных, неподвижных чёрных фигур по обе стороны от серебряной. Они выстроились в идеальную невидимую линию, протянувшуюся между краями двух последних зданий по обе стороны улицы, и я быстро оглядываюсь через плечо — позади лишь булыжная мостовая и арка, точь-в-точь как та, через которую я вошёл в город. Берег озера за ней подёрнут быстро светлеющим сине-зелёным оттенком, отражая густо поросшие лесом холмы на том берегу. Одинокая фигура в белом плаще ждёт под деревьями.
Мы достигли самого дальнего края Форнакса.
Серебряный страж неожиданно снова двигается. Бросает вслед мне руку своего двойника небрежным, почти раздражённым жестом. Та ударяется с глухим звоном, катится и останавливается рядом со мной.
«Взаимно», — ворчу я язвительно. Осторожно поднимаю её, с трудом справляясь с огромным весом. Не отрывая взгляда от огромной толпы следящих, пульсирующих статуй, которые совсем рядом.
Первые лучи солнца падают на здания за моей спиной, и земля вздрагивает.
Вэк.
Я бегу.
Никакой погони, никакого леденящего кровь топота за спиной, пока я борюсь с окоченевшими непослушными конечностями и грузом своего трофея. Вода на ступенях впереди, ведущих вниз от Форнакса, начала пениться. Камень уходит под воду.
Потом я спотыкаюсь в арке и прыгаю не разбирая куда. Ноги уходят в ил озерного дна. Я отчаянно рвусь к берегу, не обращая внимания на новый удар ледяной воды.
Лир ждёт. Белоробый друид смотрит с ужасом, не отрывая взгляда от того, что позади меня. Я не решаюсь обернуться, пока не достигаю спасительного мелководья; когда я всё же оборачиваюсь, то вижу, что город уже ушёл на несколько футов, и головы статуй, которые только что следовали за мной, торчат вровень с поверхностью. Они всё ещё столпились у края города. Неподвижные. Без всякого сопротивления скрываются под волнами.
Я падаю на гальку. Тяжело дышу.
«Деаглан.» Голос Лира дрожит. Что-то не так — гнев или страх, и то и другое не к добру, — но он соблюдает форму. «Какую милость явили тебе боги в Форнаксе?»
Измотанным жестом я бросаю серебряную руку перед растерянным друидом.
«Великий дар.» Богато украшенная резьбой конечность лежит перед ним ладонью вверх, три переплетённых завитка Форнакса видны на ней. Лир бледнеет, не в силах оторвать взгляд. Рассвет резкими тенями прочерчивает его измождённые черты.
Я смотрю на его лицо. Облегчение внезапно сменяется тревогой.
«Воистину великий дар.» Глубокий, насмешливый голос за спиной друида заставляет мои руки дёрнуться к оружию, которого у меня больше нет. Из деревьев выступает громоздкая фигура. Потом ещё три за ней, отрезая любую мысль о бегстве. «Поистине боги благоволят тебе.»
Движение — что-то бросают в мою сторону. Несколько кусков дерева, разорванных, расщеплённых, изрубленных и обгоревших, рассыпаются передо мной. Я смотрю, озадаченный, пока постепенно не узнаю в покрытых символами обломках нечто знакомое.
Сердце обрывается. Ни один из кусков не пульсирует, но я сразу понимаю: передо мной — разбитые останки моего копья.
Самая крупная из теней шагнула из леса навстречу рассвету.
— Рад снова видеть тебя, Леафеар, — сказал Галлхобар.
OceanofPDF.com
[]LXV
Я РАСПАХНУЛ ТЯЖЁЛУЮ ДУБОВУЮ ДВЕРЬ ДОМУСА ТЕЛИМУСА плечом и ввалился из моросящей темноты в тёплый свет фонарей. Проклятая самонадеянность — я втолкнул дверь обратно и на миг привалился к стене, промокший насквозь и задыхающийся. Вэк. Слишком близко. Снаружи по-прежнему звучали крики — срочные вопросы и ответы на них: Квинт и его люди продолжали меня искать.
Я позволил металлу маски — которая так тревожно норовила соскользнуть на протяжении всего моего бегства — вернуться к груди поверх каменного медальона Остия. То же — с рукой. Управление Гармоническим насыщением давалось теперь легко: постоянное применение на протяжении последних двух недель превратило эту способность в нечто близкое к инстинкту.
Диаго затемнил арочный проём в атриум в тот миг, когда железные треугольники скрылись из виду. Он подошёл ко мне, слегка озабоченно понюхал и лизнул кровоточащий бок. Я отмахнулся от него и тут же застонал от этого движения, рухнув на ближайшую скамью. Рана от арбалета оказалась касательной, но кровила весьма обильно. — Кадмос!
Лысеющий Диспенсатор появился через несколько секунд после моего крика — тревожный знак, запертый на Волю и висевший у него на поясе, несомненно, уже оповестил его о моём появлении. Облегчение от того, что это оказался я, — мы ещё ни разу не подвергались вторжению предприимчивых толп в поисках запрещённых беглецов, хотя он прекрасно понимал, что творится снаружи, — сменилось тревогой при виде моего избитого состояния.
— Господин Вис. — Он мягко отвёл мою руку и осмотрел рану с беспокойством, которое быстро переросло в раздражённое цоканье. — Опять? Гнилые головорезы. Оставайтесь здесь. Я принесу кетгут и…
— Времени на это нет. Нужно промыть рану и скрыть её, и мне нужна чистая одежда. Халат — я весь в поту и мокрый, придётся сказать, что пользовался баней. И приготовьте чай. За мной гонятся, но они не знают, что это был я, — и почти наверняка вскоре нагрянут сюда.
Кадмос, надо отдать ему должное, сдержал вопросы и немедленно принялся за дело, пока я раздевался и прилаживал железные треугольники к скрытой нижней стороне скамьи, на которой сидел. Кадмос знал, что идёт охота на того, кто казнил руководство Военного ведомства и продолжает пугать город, — но не знал, что это я.
