Ос только кивнул и стремительно пошёл в темноту, где паслись улитки. Дракон ворочался под кожей, требуя превратиться, разнести все в щепи, выпустить свою ярость. Он понимал, что не здесь, не время и не место, но справиться с собой просто не мог.
- Ос? - его девочка стремительно подошла и положила руку на плечо, - Слушай, они плетут языком, что думают, особенно когда налакаются, но...
Он шагнул вперёд и прижал её к себе, осторожно и нежно, давая возможность отстраниться. Мика застыла.
- Постой со мной, - попросил дракон тихо, - Пожалуйста.
- Ладно, - её руки неуверенно легли ему на спину, - Хорошо...
- Прости меня, - сказал он.
- За что? Что ты там уже наворотил?
- Просто так, - прошептал Ос, вдыхая её запах, - Просто так...
И все в его груди смешивалось, менялось, переплавлялось, и было поразительно правильно стоять вот так - по щиколотку в зелёном, покрытом росой клевере, под ярчайшими звёздами и мерцающим светом младшей из лун.
- Ты - моё небо, - сказал он, а она только крепче прижалась в ответ.
***
Мика поняла, что попала, окончательно и по самую ватерлинию. И что она будет деалть, когда её Чудо умчит обратно, к бумажкам и дракончику, за делами которого приглядывает? Не надо быть пророком - будет паршиво и тошно. Но это потом. А пока что впереди пустыня Хо, та самая, где когда-то жила богиня-змея, и его руки, и немного времени для всего. И Мика вытащила счастливый жетон, ведь каким-то лядом она, страшная грубая образина, таки... нравится ему?
- Вернёмся к парням? - спросила тихо, рассчитывая на правильный ответ, и он не разочаровал.
- Прости, не сейчас. Иди одна. Я хочу пройтись к реке, - сказал Ос, - Поплавать немного.
Мика предпочла бы комнату в гостинице, благо у неё отдельная, но река - тоже неплохо...
- Я с тобой, - быстро, чтобы не передумать, брякнула она и для верности вцепилась клещом в руку Оса. Тот как-то опешил, но потом улыбнулся и переплёл их пальцы.
- Конечно, идём.
И они пошли по поросшему клевером холму, мимо засыпающих улиток и кружащих в воздухе светляков, прямо в сторону всплывающей из-за горизонта Царицы Ночи - старшей луны. Мика подумала с нервным смешком, что получилась бы хорошая обложка для глупой бабской книги, из тех, которые она и сама тайком читала, хотя и знала, что ей не светит. Как раз годно - силуэты на фоне луны, и не видно ни её рожи, ни его странностей. Идеальная картинка, даром что ложь.
Говорить не хотелось, вот от слова совсем, и Оса, кажется, тоже не тянуло на болтовню: тишина казалась уютной, как тёплый плед, ложилась на плечи мягким шершавым ворсом. И Мика просто забила, позволила себе плыть, куда вынесет, и ни о чём не думать.
Река показалась вдалеке, и в лицо пахнуло прохладой. Было слышно, как ниже по течению распевают на все лады свои разухабистые песни лягушки - они тут водились знатные, громадные, с глазками-блюдцами, на таких раз глянешь - век сниться будут...
- Хочешь посмотреть на мой второй облик? - Ос был верен сам себе и внезапен, как перец в торте.
- На дракона, в смысле? - уточнила Мика неуверенно.
- Да, - усмехнулся Ос, - Ты удивишься, но других "вторых обликов" у меня и в помине нет.
- Ну, - не признаваться же, что ждала другого? - Кто же от такого откажется!
- Тогда постой здесь, будь добра, - заявил он вежливо и двинулся к реке. Шаг, второй, десятый... Мика подумывала уж, что что-то пошло не так - мало ли, полукровки не особо-то к превращениям способны - но тут на месте Оса что-то полыхнуло, завертелось, разрастаясь, будто его сожрала громадная змея, а потом...
- Твою мать, - пробормотала Мика, отступая назад, - Ос, если это ты, то кивни, а то я щас буду убегать с воплями.
Громадное - обычные драконы лениво сосут конфетки в сторонке - существо, в пасти которого Мика, вполне вероятно, могла бы не только распрямиться, но и что-нибудь эдакое разухабистое сплясать, медленно опустило голову. Мика икнула.
- Да ладно, - пробормотала она, пуча глаза на открывшееся ей зрелище. Первый шок со страхом прошли, и она нервно хихикнула, ме-едленно обходя застывшее существо по кругу.
Красивенное, если быть честной. Длинное тело, как у змеи, гибкое и украшенное кое-где змеящимся острым гребнем, чешуя переливается зеленью, лазурью, перламутром, синевой, несколько пар усов подлиннее-покороче извиваются по бокам головы, то там, то здесь спину и голову украшают необычные наросты - не то плавники, не то перья - один ляд, смотрится ладно.
- Знаешь, я сюда вообще не на это пришла смотреть, но, признаю - это же спятить можно какая красотень! - заявила она после первого осмотра, - Потрогать можно?
Дракон как-то странно зарычал, и Мика тут же отскочила, вполне вероятно даже выиграла заочно какой конкурс по дальности прыжка - но тут же поняла, что её банально оборжали.
"Можно", - раздался у неё в голове весёлый голос, - "Тебе можно не только смотреть, но и трогать. Все, что захочешь"
Мика наглая, её долго уговаривать не надо - загребущие ручки сами принялись изучать гладкую фигурную чешую, слабо блестящую от прикосновений, потом и вовсе осмелели, начали почёсывать тонкую кожу у уса.
- Ты просто волшебный, - пробормотала она. Дракон примружил веки - те самые, горизонатальные - и явно пребывал в царстве блаженства.
- Зато теперь я понимаю, с чего ты всегда такой спокойный, - бормотала Мика, - Если тебя кто-то раздраконит, ты всегда можешь его раздавить. Удобный метод. А то, что ты можешь говорить со мной мысленно - вообще красота, не слышала о таком раньше. Все драконы так могут?
"Да, только между собой и с некоторыми особенными представителями других рас", - снова зазвучал его голос в голове, - "Рад, что ты хорошо меня восприняла. Мне нужно все же нырнуть ненадолго - побыть в родной стихии и успокоиться. Это быстро"
- Хорошо, - усмехнулась Мика, - Я, пожалуй, тоже окунусь.
Он фыркнул весело, потёрся носом о её живот, чуть не сбив эдакой лаской с ног, и нырнул в воду, не подняв при этом ни капли брызг. Колдунья пробормотала: "Абсолютно невозможная хрень" - и принялась раздеваться. Чувство, что она просто видит красочный сон, или валяется под обезболивающими и у неё приход, или померла под воротами Баккаты и за какие-то заслуги попала в мир сладких грёз, не отпускало. Не добавляла реальности вода, оказавшаяся вдруг тёплой и кристально-чистой, и туман, опутывающий все вокруг облаком. Мика сдавленно фыркнула, заглянув в глаза явно охреневшей от таких превращений лягушке.
- Не боись, сестра, я сама ничего не понимаю, - пробормотала Мика сидящей на камне товарке, погружаясь в ласкающую тело воду. Плыть было легко, все три луны висели в небе и отражались в глади, невесть откуда взявшиеся подводные течения сами удерживали на поверхности, и Мика перевернулась на спину, уставившись на дивную россыпь звёзд.
- Если сон, то не будите меня, - пробормотала она, когда сзади её обняли чьи-то - ещё бы, как сложно угадать - руки, а губы прикоснулись к шее поцелуем. И у парня в роду были садисты, без вариантов, потому что повернуться и принять активное участие творящейся игре он не позволил, вместо этого принялся ласкать - руками, губами, языком, потоками взмывающей вверх, обнимающей, удерживающей и накрывающей с головой воды. И хотелось - всего побольше, и поорать - уж в этом Мика себе не отказывала - и выгнуться, и просить о большем, срываясь со всхлипов на шёпот. Даже страх, подняв было свою уродливую голову, быстро утонул где-то там, в водовороте, а Мике и подавно было не до него.
- Только скажи, и я остановлюсь, - шепчет этот смертник, а она только хрипит в ответ сорванно:
- Только попробуй, - и, кажется, это правильный ответ.
