судя по животу, срок небольшой.». Прочитала, но отвечать ничего не стала. Вопросов мне не задавали. И ничего не предлагали. Просто сообщали ту информацию, которую я и без него знаю. Через какое-то время опять смс: «Я так понимаю, ты решила оставить его, раз распространяешься об этом. Ну, так и быть, готов попробовать и с ребенком». Опять ничего не стала отвечать. Как-то все слишком обидно что ли. Будто я к нему напрашиваюсь и на шее висну. Сам глаз положил. И теперь одолжение делает. Но слать его в пешее-эротическое было не деловито. Мне еще камни продать надо. Поэтому просто промолчала.
Но внутри закипела злость. Да и вообще, все негативное, что во мне было, начало давать о себе знать. И тут вспомнилась ночь с Морозко. И его слова про ювелира.
— Как интересно! Значит он знал про него! Значит он следит за мной и знает даже наперед? — проговорила сама себе сидя дома на диване.
Передо мной был включенный телевизор, но я не смотрела на экран, была погружена в свои мысли.
— Интересно, а это он предвидит или испытывает? — влетел в голову вопрос и стал изводить.
Но от этих дум меня отвлек дверной звонок. Подскочила на диване от неожиданности. Ведь с тех пор, как переехала нечасто принимала гостей. Некого было.
— Кто там? — спросила осторожно, было боязно открывать дверь.
— Дочка! — раздался голос мамы.
Аж рот открылся.
— Открой, родная, не на пороге же разговаривать, — не унималась гостья.
Чтобы е привлекать внимание соседей открыла дверь и впустила гостей. Папа, как и ожидалось, тоже был за дверью, только молчал.
— Мы с таким трудом нашли тебя. Ты не представляешь, как мы волновались! — причитала мама, раздеваясь и помогая папе.
— Выпороть бы тебя! — буркнул отец.
Я нахохлилась, что не ускользнуло от внимания мамы.
— Мы договаривались, — процедила она отцу, — ну, ты так и будешь нас в дверях держать? — это она уже сказала мне.
— Проходите, — так и не придя в себя, проговорила я и повела их на кухню.
Я решила проявить все чудеса гостеприимства и радушия и хотела накрыть на стол. Но тут случился приступ тошноты. И намеченное не получилось исполнить. Я убежала в ванную. А когда вернулась, то обнаружила родителей, сидящих на кухне с лицами еще бледнее чем у меня.
— Ульяна! — тихо с удивлением произнесла мама.
— Я тебя так не воспитывал, — вскочил отец, но тут же был пойман за рукав и усажен на место.
— Дорогая! А кто отец? — все так же беря инициативу в свои руки в разговоре продолжала мама.
— Вы его не знаете. И не узнаете, — сказала сухо я.
Внутри впервые за все время возникла такая волна протеста и желание защитить своего ребенка от всех. Что еле сдерживалась чтобы не выставить родителей за дверь.
— А как же? — прохрипела мама.
— Мам, что тебя волнует? Что я к вам на шею посажу ребенка и себя? Как видишь, я не нуждаюсь. И у вас не прошу ничего. — обвела глазами пространство кухни, — деньги есть, чувствую себя нормально. Этот год я точно закончу в универе, а дальше… — я сама не знала, что будет дальше, и это меня сильно пугало, но делиться этим с родителями не стала, — поживем, увидим. Если хотите мораль мне прочитать. То поздно. Так же и воспитывать меня не надо. Как видите. Ни к чему это не приводит, — развела руки в стороны и пожала плечами.
— Ну да, умный и так знает, а дураку и объяснять, только язык стирать, — пробубнил отец.
— Прекрати, — шепнула ему мать.
— Так что повидались, обо мне узнали. А теперь идите к Настеньке. Я и без вас проживу.
— Уль, ну не чужая ты нам. И любим мы тебя. Прекрати ершиться. Ведь тяжело одной с ребенком. А так поможем. Где посидеть, где советом. Да и беременность еще выходить надо. И тут поддержка живого человека нужна. Давай мириться и жить дружно, — подошла ближе ко мне мама и взяла меня за руку.
И стало мне так хорошо. Так нахватало мне человеческой поддержки. Что расплакалась. Или это просто гормоны стали шалить? Проговорили до позднего вечера. Предлагала им остаться заночевать, но они уехали домой.
Прошлась по квартире. И призадумалась: «Жених нашелся, родители помогут, квартира есть, может, все налаживается? Может вот оно счастье? Родители помогут. Ювелир поддержит».
Глава 16
Морозко
В один день почувствовал, что Ульяна сильно нервничает. Через какое-то время, она меня стала призвать, но так как был день и не зима, то я не мог прийти на зов. Она призвала ларец. Отправил ей подарков. Но она не прекратила призыв. От этого меня ломало. Крутило. Я понимал, что моей девочке плохо. Что-то между нами рвалось и образовывалось снова. Я метался, не знал, что делать. Побежал к Ядвиге. Но ее не оказалось дома. Или…
— Ну, и что ты все крушишь! Банки оставь! Сам себе хуже сделаешь! Там же снадобья, — явилась хозяйка избушки сразу, как я стал хозяйничать у нее и хвататься за инвентарь и склянки.
— Иди к Ульяне, — скомандовал я.
— И не подумаю, — насупилась Яга.
— Иди, я сказал! — заорал, что есть мочи, — ей плохо.
— А мне какое дело? Это твоя девушка и твой ребенок. Мне какой интерес?
— Что ты хочешь? — в отчаянье спросил, готовый на все.
— А что мне может быть нужно? Я могу колдовать, могу быть где захочу. Чем ты можешь меня удивить? — соблазнительно проворковала Ядвига, и с каждым словом на ней становилось все меньше одежды, — но… — оставшись почти голой, провела она пальцем по заострившимся под тонким кружевом ареолам, — я тоже женщина. Истосковавшаяся по хорошему любовнику. Ты удовлетворишь мою жажду, я — твою просьбу. Дашь на дашь! Я тебе не посыльная. Я баба Яга. Аль забыл?
— Я не могу Ядвига! Не могу, пойми ты, у меня Ульяна есть! — стал объяснять заведенной женщине.
— Нет, так нет. Тогда проваливай! Не пойду к твоей гордячке. Раньше надо было думать. И переноситься с тобой, когда звал! А теперь пусть сама расхлебывает.
— Но ей плохо! — возопил я.
— И мне! Ты знаешь, как плохо ебут лешие и домовые? С тобой разве сравнить? Чем плоха я? — Ядвига изогнулась в призывной позе.
Сказать честно, женщина она была красивая, аппетитная. Раньше, стоило ей оголиться, даже не прибегая к своим уловкам и позам, и мой корень силы уже был готов ко всему. А теперь, стоял, оценивал ее красоту, прелести. Да вот только сердце за
