их к себе под бочек. Мы разговаривали с Ульяной ночами. Занимались сексом. Но хотелось большего. Чтобы она была рядом всегда. И меня волновал вопрос университета. Это было очень важно для Ульяны и я почему-то видел в этом сильный стопор при ее переносе.
Отправил, чтобы проконтролировать Ядвигу. Она неохотно, но согласилась переместиться. Когда вернулась, была загадочной.
— Яга, что задумала? — спросил у нее резко.
— Ничего. Вы сами себе задумываете. Мне и делать ничего не надо.
— Ну что ты за баба такая? Неужели тебе нравится других несчастными делать?
— Во-первых, взвилась она. Да, я баба, прежде всего баба. А кто об этом помнит? Кто ко мне как к бабе? Все как к Яге, даже когда свои корешки силы приходите опустошать! А во-вторых, я воплощение злых сил. Планида у меня такая — зло вторить, чтобы жизнь вам медом не казалась. У всех свои роли. И мне такая досталась. Да и вы, как и все остальные, не замечаете. Что не во мне дело-то. Я лишь ситуации создаю, а вот вы сами в них проявляетесь. Что тут, в мире волшебном, что там, в мире людей. И как проявляетесь, то и получаете. Я всего-то сюда эту белобрысую вредину перенесла. А уж обрюхатил ты ее сам? Али не так, скажешь? И потом, я ей предлагала сюда перенестись. Я и блок помогла снять. А что? Правильно, она сама отказалась. А теперь ходите и Ядвигу вините. Правильно. А кого винить-то? Себя что ли? Только силы зла. «Черт вас дернул, нечистая попутала, что там еще случилось? Что вы поступили глупо или зло?». А я, может, тоже… — остановила поток стенаний женщина.
— Ну, договаривай, уж выговорись и легче будет! — поддержал как мог страдалицу.
— Да, что там, тебе не понять. Иди давай. А то вечер уже. Скоро к своей пузатой понесешься, — обидчиво прошипела она.
И я ушел. У Ульяны пробыл до утра. Но чувствовал напряжение. На следующую ночь так же было. Тут вспомнились мне слова Ядвиги и решил не усугублять все и решать вопросы сам.
— Уль, что тебя волнует? — спросил ласково, в одну из ночей.
— Да так! — отмахнулась любимая.
— Давай без скрытностей. Ведь и так все сложно. Давай на чистоту.
— Ты не обидишься, если я тут рожать останусь, а потом перенесемся с малышкой. Тут медицина, привычнее все, мама рядом. А там…
— А там я, и моя магия. Ядвигу подтянем. Но тебе самой решать. Только знать ты должна. Что если ребенок тут родиться, то тут и останется. Не будет у нее волшебства, и возможности перенестись ко мне. Потому что не будет причины. Если хочешь жить со мной, то только там, у нас она должна появиться на свет. Вот и решай! — раскрыл всю правду перед ней и испарился.
Глава 20
Ульяна
От информации, что мне сообщил Морозко, голова кругом пошла. Я в такой ступор впала, что выти из него долго не могла. И решение принять было страшно. Ведь не только моя судьба решалась, а всех. Получается, останусь здесь, лишу дочку не только отца, но и дара волшебства. А дар ли это? Может наказание? Перенесусь — лишусь всего что тут было, а обрету ли там что-то? Родители опять-таки, так заботятся, внучку ждут, мама со мной по консультациям ходила. Все порывалась начать закупаться детскими вещами.
— Это плохая примета. Не смей! — уговаривала ее я, — вот только узнаю, вот только увижу, хоть одну вещицу у тебя или у себя, пеняй на себя.
— Ты с каких пор поверила в приметы, и всякого рода волшебство? — удивлялась мама.
А я не то что поверила, а почувствовала. Но ей рассказать не могла. Да и как в такое поверить? И тратилась чтобы она на это, я не хотела. И потом на вещи эти смотрела и тосковала. Вот и ссылалась на приметы. Но она не спорила.
Лето кончилось быстро. Ребенок рос не по дням, а по часам. Стал беспокойным. И я волновалась сильно. Врачи все ставили тонус и порывались в больницу положить. Но я отнекивалась. Решать надо было про переселение. И я решилась.
— Мам, тут отец ребенка объявился, к себе зовет. Я поеду. Буду жить в другой стране. Чтобы ребенку было проще там, да и документы, сама понимаешь, рожать там надо, — как-то оглоушила новостью мать.
— А, батюшки! — села на стул она, — Ульяна! Да, как же это? Я так готовилась!
— Мам, я решение принимала, и не могла сказать раньше. И все же приняла. Любим мы друг друга, да и ребёнок в семье должен расти. Документы на академ оформила. Мы к тебе приезжать будем. И письма писать. Так что не расстраивайся. Тут, глядишь и Настя по моим стопам пойдет, все тебе не скучно будет!
Долго мы разговаривали тогда с мамой. Я прощалась с ней, она со мной. И сердце рвалось из груди, и страшно было. Но все же звало меня что-то туда.
— Так, у тебя что-то не так идет. Рожать где решила? — как-то утром разбудила меня Ядвига.
— У вас, — нерешительно сообщила я.
— Все-таки любовь выбрала? — сквозь зубы проговорила гостья.
Мотнула головой и замолчала в ответ.
— Так, нервы себе ты знатно накрутила. Как бы не родила тут. Надо перемещаться!
— Так ты же говорила, что зимы ждать надо, — удивилась и чуть разозлилась.
— Надо. Но вам ждать некуда. Поедем поездом. И там переместимся, — то ли себе, то ли мне сообщила Ядвига.
— Каким поездом? Куда? Лес то вон он, недалеко, — удивилась и не сильно поверила Яге.
— Нам зима нужна. А тут ее до декабря календарного ждать. Так что поедем. — стала собирать какие-то вещи гостья, — Ты сюда перемещаться планируешь? Если да, то оставь ключи кому-то, пусть за квартирой присмотрит в твоё отсутствие.
— Я с мамой договорилась. Она обещала присмотреть. Денег ей оставила, — нерешительно сообщила я.
— Ну, тогда собирай еще что хочешь взять, но смотри, не больше этой сумки! — Ядвига указала на странный старинный ридикюль, стоящий у меня на кровати.
— А Морозко в курсе? Он ничего не говорил ночью, — сильные сомнения терзали душу, как не крути, а вот верить безоговорочно Яге было сложно.
— Мы утром решили. Слишком опасно тебя оставлять, если ты решила у нас жить, — не сильно настаивала, но и не давала спорить с собой.
— А куда мы едем?
— Туда, где снег! Нам снег нужен.
— Да какой снег? Конец сентября! — возмутилась я и окончательно усомнилась в словах Яги.
