class="p1">— Где, где, в Воркуте, и я не шучу. Сейчас билет возьмем в СВ и поедем, присядь на дорожку, — сложив руки на коленках, выдохнула женщина.
Я села рядом машинально. И хоть не верила бабе Яге, а делал все что она говорит. Позвонила матери, попрощалась, квартиру обошла, посмотрела, все закрыла, взяла вещи и поплелась за ней на вокзал. Там мы долго ждали поезд. И, наконец, дождались. Сели. А в душе как черную дыру открыли. Смотрю за окошко, как за ним сосенки, деревца мелькают, деревеньки, города и прощаюсь с ними. Что ждет меня? Как я буду дальше жить? Непонятно. Тревожно было, больно. И так грустно. Внутри вертелся как веретено ребенок. Живот ходуном ходил.
— Ты нервы то уйми! А то родишь в вагоне! Вот смеху будет! — совсем не шуточно проговорила Ядвига, — понимаю, что тяжело тебе. Но и ему там не просто. Оставили бы как есть, жили бы своими жизнями, Морозко бы ко мне ночами хаживал. Ты бы с ювелиром развлекалась. Ведь не плохой вариант подогнала тебе. Мужик хороший, подарки Морозко бы пристраивал. Дочку бы растили. Жила бы и радовалась. Нет. Любовь всем подавай! А мне может, и просто корня силы в рабочем состоянии Морозко хватало за глаза. А вы все перевернули верх дном.
Слушала Ядвигу я молча. И чем больше она говорила, тем больше я верила в ее слова, и понимала, что права она. И все то логично и жизненно в ее речи. Сомнения еще больше одолели. Но тут за окном появился белый, аж глаза слепило, снег.
— Ну вот! И поздно разговоры разговаривать! — фыркнула Яга и хлопнула в ладоши.
И тут же весь мир перед глазами, что я так усиленно разглядывала, стал плыть и меркнуть. Все завертелось и стало темно. А потом тепло, хорошо, спокойно.
— Открывай глаза, чего зажмурилась? — прозвенел голос Яги, — Все. Теперь жмурься, не жмурься. Дело сделано.
Открыла глаза, а я в объятьях Морозко. Таких родных, любимых и настоящих. Потрогала его. Настоящий. И все сомнения отпали. Сердце возликовало. Захотелось смеяться.
— Вот и свиделись, душа моя, — проговорил он и поцеловал.
Жизнь стала течь своим чередом, я привыкала к новому миру. Морозко мне помогал. Знакомилась с его обитателями. Ядвига к нам не ходила. Девочка росла не по дням, а по часам. Я уже была похожа на корабль. И так меня смущала неуклюжесть, и то, что Морозко смотрит на меня с умилением и какой-то отеческой улыбкой, а не со страстью в глазах. В один прекрасный день, я накрутила себя, как это умею делать только я, и встретила Морозко во все оружия.
— Ульяна, ты не замерзнешь в одних трусиках по комнате ходить? Застудишься? — сказал мне муж, с которым не так давно ритуал проводили.
— Это все, что у тебя рождается в голове при виде меня в одних трусиках? — прорычала я.
Откуда силы взялись только, схватила его за руку и потащила к кровати, там повалила и оседлала. Была неистова. Сама от себя такой прыти не ожидала. Конечно, секс сильно отличался от тех раз, когда не было живота. Но именно такого безумия мне и не хватало.
— Вот, так ты должен смотреть на жену, понял, а то свалю обратно и поминай как звали! — сердито ответила Морозко, когда тот смотрел на меня изливаясь в моё лоно. И не энергией, а самой что ни на есть спермой.
Слезла с него. Легла рядом. И только хотела насладиться случившимся, прикрыла глаза в блаженной неге, как что-то сильно кольнуло внизу живота, потом еще, и еще. И вдруг потекло что-то горячее, причем оттуда, куда только что затекала сперма Морозко.
— А-а-а — простонала я, подтягивая ноги пятками к бедрам, — началось, — в панике проскулила.
— Что? — не понял сразу тоже разомлевший мужчина.
— Все началось! Принимай дочку! — заорала что есть мочи.
Потому что к боли я не была готова. Вообще ее не переносила никогда, а тут еще после такого великолепного оргазма и в реальность, которая не отличалась дружелюбием.
— Сейчас, — забегал муж и стал хвататься то за одно, то за другое.
А потом и вовсе, передо мной образовалась Ядвига.
— Вы что? Решили меня третей позвать в свои игры? Давно пора! Эгоисты! — с легким флером произнесла гостья.
— Я рожаю, — дыша как было сказано в какой-то книжке простонала я.
— Тьфу, я-то думала! — сразу ощетинилась Ядвига, — а чего Морозко тогда без штанов? Ай, ладно! Не об этом!
Ядвига стала мне помогать, шептать какие-то тарабарские стишки. Но ничего не помогало. Я орала, проклинала, визжала. Но ничего не облегчало моих страданий. И тут меня обнял Морозко. Прижал к себе и по телу стало разливаться тепло. Боль отступала, я будто становилась бесплотным чем-то. Только объятья, что становились крепче еще и держали меня в сознании. А потом и объятья стали неощутимы. Будто не я, а мы вдвоем, но одно целое. «Вот это анестезия, вот это я понимаю» — пронеслась мысль.
— Все, отпускай! — недовольно фыркнула Ядвига и я открыла глаза.
На мне лежала скользкая, сморщенная дочка.
— Все, корми грудью, заботься. Тут уж без меня. Мне это не интересно! Свое дело сделала! — проговорила ведьма и исчезла.
А мы с мужем смотрели на комочек счастья, и не верили происходящему.
Дальше наша жизнь мало чем отличалась от жизни среднестатистической семьи с ребенком. Но ребенок только что был необычный. И муж сказочный.
Эпилог
Ульяна
Снежана росла очень послушной девочкой. Все в сказочном царстве ее звали Снегурочкой. Она очень любила помогать отцу. Изучать свою магию. А мне было грустно. Скучно что ли. Конечно, Морозко ночами доказывал, что я не зря выбрала его. И веселил как мог. Но мне как любой женщине становилось мало. И я решила открыть курсы и стать там преподавателем. Все восприняли эту новость в штыки. Но постепенно свыклись. На эти курсы я позвала Ядвигу в соавторы программы. Там мы с ней и подружились.
Не то чтобы она подруга хорошая, просто с кем-то дружить то надо. И ей скучно и мне. Да и все-таки много хорошего она сделала для нас. А к ее язвительности и пакостям привыкли мы.
К родителям мы на зиму перемещались. Снегурочку с собой брали. Ей тоже мой мир нравился. Не так как волшебный. Но тоже она находила себе занятия. Вот только каждый раз как я перемещалась, нужно было придумывать объяснения, почему я не старюсь. Не меняюсь. И не могла я рассказать, что
