Arno Strobel
Der Trakt
Перевод: Иван Висыч
Арно Штробель
Чужая реальность
(2010)
Оглавление
Глава 01.
Глава 02.
Глава 03.
Глава 04.
Глава 05.
Глава 06.
Глава 07.
Глава 08.
Глава 09.
Глава 10.
Глава 11.
Глава 12.
Глава 13.
Глава 14.
Глава 15.
Глава 16.
Глава 17.
Глава 18.
Глава 19.
Глава 20.
Глава 21.
Глава 22.
Глава 23.
Глава 24.
Глава 25.
Глава 26.
Глава 27.
Глава 28.
Глава 29.
Глава 30.
Глава 31.
Глава 32.
Глава 33.
Глава 34.
Глава 35.
Глава 36.
Глава 37.
Глава 38.
Глава 39.
Глава 40.
Глава 41.
Глава 42.
Глава 43.
Глава 44.
Глава 45.
ГЛАВА 01.
Когда Сибилла увидела, как её мальчика втянули на переднее сиденье чужой машины, она окаменела. На мгновение ей показалось, что сердце остановилось.
Она ещё услышала сдавленный крик Лукаса — а потом из салона высунулась татуированная рука и рывком захлопнула дверь. Сибилла успела заметить, что синяя татуировка покрывала всё предплечье до самой тыльной стороны ладони.
Секундой позже машина рванула с места, визжа покрышками. Оцепенение наконец отпустило — и Сибилла с криком бросилась бежать.
Корма автомобиля стремительно уменьшалась. Лёгкие горели, она хватала воздух ртом, но никак не могла вдохнуть достаточно глубоко, словно кислород отказывался проникать в грудную клетку. Дорога перед глазами поплыла мутными разводами, превращаясь в бесформенное месиво. Торопливым движением она провела предплечьем по глазам и сосредоточилась на тяжёлом ритме собственных ног.
Ещё через несколько секунд автомобиль исчез за поворотом.
А вместе с ним — её ребёнок.
— Лукас…
Сибилла остановилась. Она ощущала неприятное тянущее чувство в разных точках головы и груди. Жжение в лёгких прекратилось, боль в ногах тоже исчезла.
Всё вдруг стало странно ирреальным. Её восприятие, словно натянутое до предела и отпущенное, отлетело прочь от чудовищной сцены и на мгновение закружилось в призрачном промежутке между сном и явью.
Сибилла растерянно открыла глаза и встряхнула головой, пытаясь запустить застывшие мысли. Она лежала в затемнённой комнате, пронизанной зеленоватым мерцанием.
Сон. Всего лишь сон.
Но облегчение приходило нехотя — тупое чувство страха всё ещё не разжало своей жестокой хватки. И она не знала, где находится.
Она повернула голову. Взгляд упал на два монитора, установленных на стойке рядом с больничной кроватью. Яркие точки нервно бежали слева направо по зелёному фону, волоча за собой хвосты, как маленькие кометы. Из каждого прибора сбоку выходил жгут, который через несколько сантиметров рассыпался на бесчисленные тонкие провода, исчезавшие под одеялом прямо у её тела.
Она приподняла голову и снова почувствовала то самое тянущее ощущение, от которого проснулась.
Осторожно ощупав кожу головы, она обнаружила, что часть проводов закреплена прямо там. Невидимая рука сжала горло. Дышать стало трудно. Она чувствовала, как глухая паника начинает закипать где-то под поверхностью сознания.
Сибилла закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании: вдох — ровный, глубокий, — мысленно проследила поток воздуха через лёгкие, ощутила, как кислород возвращает телу покой и силу.
Давление на горле чуть ослабло.
Почему я в больнице? Приборы наблюдения… Как… как я сюда попала? И зачем? А… Лукас — что с Лукасом? С ним всё хорошо?
Она отчаянно надеялась, что он дома, с отцом, — что бы с ней самой ни случилось.
Авария. Наверняка я попала в аварию — другого объяснения нет.
Осторожно Сибилла приподнялась. Один из проводов, как тонкая холодная змейка, неприятно скользнул по обнажённой коже спины — там, где больничная рубашка разошлась. Поёжившись, она откинула белую простыню.
Ноги были голыми. Повреждений не видно. Она пошевелила пальцами, стопами, подтянула колени и снова вытянула ноги. Затем приподняла полотняную рубашку и посмотрела на свою обнажённую грудь и присоски под ней, к которым крепились четыре провода.
И здесь — никаких повреждений. Трусики, которые на ней были, ослепительно белые. Наконец, кончиками пальцев обеих рук она осторожно ощупала лицо и тоже не обнаружила ничего необычного.
Она медленно опустилась на подушку.
Ладно, Сибилла, только без паники. Что бы ни произошло — ты, очевидно, обошлась без серьёзных травм.
Но что?.. Кошмарный сон вспыхнул в памяти и мгновенно прогнал по телу горячую волну. Что, если это был вовсе не сон? Что, если она потеряла сознание от изнеможения, когда бежала за машиной, в которой этот тип с татуировкой увёз её ребёнка?
Она распахнула глаза. В считаные секунды лоб покрылся испариной. Паника, которая совсем недавно уже подступала, возвращалась гигантскими шагами.
Думай, Сибилла, ты должна думать. Разве такое возможно?
Нужно было взять себя в руки и вспомнить подробности. Но картины оставались обрывочными, размытыми. И было что-то другое, что пробивалось на передний план памяти.
Устремив взгляд в потолок, на который лёг фосфоресцирующий налёт от зелёного свечения мониторов, она попыталась сосредоточиться: что она делала последним, прежде чем очнулась в этой комнате?
Я… — воспоминание было совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, — и оно не имело отношения к Лукасу.
Она снова закрыла глаза, и наконец перед внутренним взором замелькали первые сцены — пока смутные, слишком быстрые, чтобы ухватиться за какую-нибудь из них. Но потом, медленно, стали проступать узнаваемые фрагменты, выстраиваясь в последовательность.
Вечер. Я ужинала с Элькой в греческом ресторане в Прюфенинге и иду домой пешком. Почти полночь, а всё ещё очень тепло — не меньше двадцати градусов. Элька предложила подвезти, но я захотела пройтись.
Она моргнула.
Короткая дорога… через маленький парк… высокие живые изгороди. Скудный свет полумесяца, молочно-процеженный сквозь тонкие облака, превращает их в угольно-чёрные стены. За спиной — хруст ботинок по гравийной дорожке… я оборачиваюсь… —
Дыхание Сибиллы участилось. Она судорожно пыталась вспомнить дальше. Услышала собственный стон и рывком открыла глаза.
Что произошло в том парке? На неё напали? Может быть, её даже…
Торопливым движением рука нырнула под одеяло, скользнула по плоскому животу вниз — туда, где она, возможно, должна была чувствовать боль, если…
Всё казалось невредимым.
Она убрала руку и ощутила острую боль там, где простыня задела тыльную сторону ладони. Подняв руку, она рассмотрела почти идеально круглый кровоподтёк с маленькой тёмной точкой посередине — след неаккуратно поставленной капельницы.
Итак: она лежит без видимых повреждений в больнице и, судя по всему, была под капельницей. Ни единой живой души поблизости, у которой можно спросить. Даже Йоханнеса нет.
А кстати — если
