на неё напали или она попала в аварию, — почему Йоханнес не стоит встревоженный у кровати, на случай если она очнёт…
Потому что он должен присматривать за Лукасом. Лукас.
Но где врачи и медсёстры, которые за ней ухаживают? И который, собственно, час?
Кнопка вызова. У каждой больничной кровати есть кнопка. Она искала над собой, за собой, рядом с собой — кнопку или что-нибудь похожее на кнопку вызова медсестры.
Ничего. Она откинулась на подушку.
Что это за странная палата — без окон и без малейшей возможности для пациента дать о себе знать?
Как в склепе, — подумала она и невольно громко застонала.
Воображаемая рука на горле снова сомкнулась — и на этот раз всерьёз. Воздух, который Сибилла втягивала частыми короткими глотками, уже не мог пробиться до лёгких. Повинуясь порыву, она хотела вскочить и сорвать с себя всё, освободиться от всякого груза в надежде, что тогда сможет снова дышать.
Мне нужно… —
Звук открывающейся двери заставил её испуганно обернуться. С правой стороны комнаты на фоне хлынувшего света обозначился тёмный силуэт. Зрелище было жутковатое — словно вырезанная из чёрной бумаги фигура. Но по крайней мере, она была больше не одна.
Давление на горло ослабло, удушье отступило.
— Вы проснулись. Как чудесно, — произнёс низкий, приятный мужской голос, и тёмная фигура двинулась вперёд.
Двумя секундами позже Сибилла с бьющимся сердцем различила узкое лицо мужчины лет пятидесяти, увенчанное густой шапкой чёрных волос. Он улыбался ей.
Почти хрупкая фигура, никак не вязавшаяся с этим глубоким голосом, была облачена в белый врачебный халат минимум на два размера больше, чем нужно. Плечевые швы свисали до середины плеч, рукава были многократно подвёрнуты. Из нагрудного кармана торчала головка стетоскопа. Бейдж на кармане гласил: «Д-р Э. Мюльхаус».
Мужчина остановился и с интересом разглядывал её, словно ожидая реакции.
— Где… где я? Что случилось?
Собственный голос показался ей тонким и надтреснутым.
Улыбка мужчины стала шире.
— В больнице. Вы только что очнулись после глубокой потери сознания. Я вам сейчас всё объясню, но сначала важно, чтобы вы ответили мне на несколько вопросов.
Сибилла покачала головой — насколько позволяли провода.
— Нет, прошу вас, скажите мне, что со мной. Что произошло?
Изящная рука осторожно легла на её ладонь с кровоподтёком.
— Скоро. Но сначала ответьте, пожалуйста, на мои вопросы.
Сибилла уронила голову на подушку и уставилась в потолок.
— Ладно. Спрашивайте.
— Назовите, пожалуйста, ваше имя.
— Сибилла Аурих.
— Где вы живёте?
— В Прюфенинге.
Мюльхаус кивнул, по-прежнему улыбаясь.
— Посмотрите, пожалуйста, на меня внимательно. Вы меня знаете?
Она изучила его лицо.
— Нет, насколько мне известно. К чему этот вопрос? Я должна вас знать?
Он покачал головой.
— Нет, фрау Аурих, весьма маловероятно, что вы меня знаете. Я — главный врач этой клиники, и своими вопросами я лишь пытаюсь выяснить, всё ли с вами в порядке. Что, по всей видимости, так и есть.
— Ничего не в порядке! — взорвалась Сибилла, и сама услышала, как визгливо прозвучал её голос. — Я очнулась в этой тёмной комнате без окон и до сих пор не знаю почему! Я… я обвешана проводами, как измерительный прибор, здесь нет даже кнопки вызова, и… Господи, скажите же мне наконец, что со мной произошло!
Она ничего не могла поделать со слезами, катившимися по щекам.
Доктор Мюльхаус понимающе кивнул и поднял руку.
— Фрау Аурих, скажите: что последнее вы помните?
Всхлипывая, она рассказала ему про вечер в греческом ресторане и обратный путь через парк. Когда она закончила, Мюльхаус удовлетворённо кивнул. Он подтянул стул, стоявший у изголовья, и сел.
— На вас напали в парке. Ударили тупым предметом и ограбили, — объяснил он.
Увидев, как Сибилла вздрогнула, он быстро добавил:
— Вас не изнасиловали. Но удар по голове оказался настолько сильным, что вы очень долго не приходили в сознание. Вы на… —
— Как долго? — перебила она.
Он посмотрел на свои ухоженные ногти, прежде чем снова встретился с ней взглядом.
— Очень долго, фрау Аурих. Без малого два месяца.
Его взгляд изменился — теперь он смотрел пристально, оценивающе, как исследователь, наблюдающий реакцию подопытного животного на инъекцию.
Сибилле показалось, будто больничная кровать вместе с ней начала раскачиваться. Она прижала ладонь ко рту и прошептала сквозь пальцы:
— Два месяца? Боже мой.
Доктор Мюльхаус сидел рядом — молча, почти неподвижно, — пока Сибилла пыталась осмыслить услышанное.
Восемь недель без сознания? Что могло произойти за восемь недель? Что с…
— Где мой сын? Он с мужем? С ним всё в порядке? И с Йоханнесом тоже?
Выражение лица врача изменилось мгновенно, словно кто-то переключил невидимый тумблер, — и невидимый кулак с размаху вошёл Сибилле под рёбра.
— Что с вами? Почему вы так странно на меня смотрите? Что-то случилось с Лукасом?
Доктор Мюльхаус засунул руки в карманы распахнутого халата, свисавшего по обе стороны стула почти до пола, и слегка склонил голову набок.
— Расскажите мне о мальчике, — попросил он тоном, который Сибилле совершенно не понравился.
Так разговаривает отец с маленьким ребёнком, которого хочет утешить. Или психиатр — со своей пациенткой.
Рывком она села. При этом сорвала несколько проводов, закреплённых на голове какой-то субстанцией, крошки которой посыпались на одеяло. Кажется, она выдрала и несколько волос, но проигнорировала короткую боль так же, как и удивлённый взгляд врача.
— Почему вы не отвечаете на мой вопрос? Что с моим мальчиком?
Мюльхаус, казалось, взвешивал, сколько может ей сказать, а кровь тем временем бешено пульсировала в её жилах. Наконец он произнёс тем же психиатрическим голосом:
— Фрау Аурих, вам нужно набраться терпения. Удар по голове и долгое пребывание в коме… Возможно, ещё не раз случится, что вы будете путаться. Но со временем… —
— Что вы несёте, чёрт возьми, и почему не отвечаете ни на один мой вопрос?! — перебила она и тут же испугалась, что он вообще замолчит, если она разозлится ещё сильнее.
Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и сложила руки — словно для молитвы.
— Пожалуйста, — тихо произнесла она. — Пожалуйста, скажите мне, что с моим сыном всё хорошо.
Мюльхаус наклонился вперёд и положил свою ладонь на её руки.
— Фрау Аурих, я не могу объяснить, почему… я имею в виду — откуда взялись эти мысли. Возможно, их спровоцировал удар по голове, но… Фрау Аурих,
