вы заблуждаетесь. У вас нет сына.
Она уставилась на него, а её рассудок одновременно пытался осмыслить то, что она только что услышала, — и отторгнуть это. Секунды текли, утрачивая свою значимость. Она не знала, сколько они просидели друг напротив друга в молчании, пока наконец разум не предложил ей приемлемое объяснение для невозможной ситуации.
— Доктор, я не знаю, откуда у вас информация обо мне, но она явно неполная. Моего сына зовут Лукас, ему шесть лет. Вернее, если я действительно так долго пролежала в коме, как вы утверждаете, ему уже семь. Он родился девятнадцатого августа две тысячи первого года в… — она на мгновение запнулась, прежде чем продолжить; всё ощущалось так странно, — …в Мюнхене, клиника «Рехтс дер Изар». Гинеколога звали доктор Блезиус. Мы тогда снимали квартиру в Богенхаузене.
Когда она упомянула их прежнее жильё, её охватило странное чувство. Словно она сказала что-то, чего вовсе не собиралась говорить. Она тряхнула головой, будто пытаясь прогнать эту непонятную мысль, и подняла взгляд на врача, всё так же молчаливо сидевшего у кровати.
Что я… —? ГДЕ мы жили? Она не могла вспомнить. Удар по голове… Впрочем, это неважно.
— Вам достаточно, доктор Мюльхаус, или желаете услышать ещё? Вы полагаете, я всё это только что выдумала?
Мюльхаус покачал головой из стороны в сторону и обнажил в неудавшейся улыбке ряд ухоженных зубов.
— Нет-нет, фрау Аурих, я уверен, что то, что вы мне рассказали, вы считаете реальным. Но это не меняет того факта, что всё это — результат удара, нанёсшего ущерб вашему мозгу. Видите ли, — он откашлялся, — человеческий мозг способен на совершенно невероятные вещи. Но столь же невероятны фокусы, которые он может с нами вытворять, когда повреждён. И чем скорее вы это примете, тем выше шансы на быстрое и полное выздоровление. Вам ни в коем случае не следует… —
Не говоря ни слова, Сибилла откинула простыню и задрала тонкую рубашку. То, что при этом она обнажила грудь перед врачом, её не волновало. Быстрыми движениями она сорвала с тела все провода. Присоски оставили красные пятна на коже.
Доктор Мюльхаус не шелохнулся, зато яркие точки на мониторах разразились бешеной пляской, сопровождаемой пронзительным высоким писком. Когда Сибилла спустила ноги с кровати, Мюльхаус без малейшей спешки обошёл койку и привычными движениями выключил приборы. Зеленоватое мерцание тотчас исчезло, и комнату освещал теперь лишь свет из коридора да маленький настенный светильник за изголовьем кровати.
— Я сейчас оденусь и покину эту странную больницу, — заявила Сибилла, стараясь не выдать страха и вложить в голос решимость. — Вы уже сообщили моему мужу, что я пришла в себя? Или вы собираетесь убеждать меня ещё и в том, что я не замужем? А полиция? Разве не нормально, что полиция приезжает сюда и задаёт мне вопросы?
— Мы… мы, разумеется, сообщим вашему мужу, что вы пришли в сознание, фрау Аурих. И полиции тоже — как только я сочту вас способной давать показания.
— Я чувствую себя хорошо и хочу видеть моего сына.
Почти вызывающее спокойствие, которое Мюльхаус демонстрировал всё это время, наконец стало его покидать.
— Прежде всего вам нужно одно — абсолютный покой, — произнёс он заметно более жёстким тоном.
И прежде, чем Сибилла успела что-либо возразить, он повернулся и вышел из комнаты.
Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к слабому свету маленького светильника. Она почти ничего не различала на стенах, но рядом с дверью наверняка должен быть выключатель.
Решительно она двинулась вперёд, но через два шага резко остановилась.
Восемь недель комы… Как возможно, что я встала без труда? Почему я могу нормально ходить — как будто легла всего несколько часов назад?
Мне нужно выбраться отсюда. Вполне возможно, что они вообще не станут звонить Йоханнесу, и он так и не узнает, что она очнулась и с ней всё в порядке. Если он вообще знает, где я.
Двумя широкими шагами она оказалась у двери и принялась ощупывать стены по обе стороны в поисках выключателя. Тщетно. Тогда она нащупала дверную ручку — но там, где ожидала её найти, пальцы скользнули лишь по узкой продолговатой прорези цилиндрового замка.
Она опустила руки и прижалась лбом к прохладной гладкой поверхности двери.
Заперта.
С момента пробуждения в этой комнате её жизнь, казалось, состояла из одних странностей. Этот врач, якобы многонедельная кома, затемнённая палата, в которой её держат взаперти…
Может быть, меня похитили? Накачали наркотиками, пока не поместили в эту комнату? Это объяснило бы и кровоподтёк на руке. Но тогда зачем мониторы, к которым её подключили? И к чему этот жуткий фарс с Лукасом, которого якобы не существует?
Сибилла отклонилась назад и уставилась на тёмную плоскость двери без ручки.
Лукас!
Ей нужно немедленно к сыну. Вся покорность разом испарилась. Она сжала кулаки и принялась молотить по двери изо всех сил, но толстое дерево поглощало удары почти целиком. Ничего, кроме глухого гула. Она продолжала бить и кричала что есть мочи.
Бессчётное количество ударов спустя она опустила саднящие руки, развернулась и привалилась спиной к двери, тяжело дыша.
Медленно сползла по ней вниз — и села на пол.
— Лукас, — прошептала она со слезами на глазах. — Лукас.
ГЛАВА 02.
Она не знала, сколько времени просидела на полу, привалившись спиной к двери, когда ощутила резкий толчок в спину.
Сибилла вскочила мгновенно, сделала несколько быстрых шагов прочь от двери и обернулась. Доктор Мюльхаус сначала заглянул в узкую щель и лишь затем вошёл в комнату, закрыв за собой дверь.
Ключ, — подумала Сибилла. — У него при себе ключ.
Должно быть, он прочёл раздражение на её лице, потому что примирительно поднял руку и произнёс мягким голосом:
— Фрау Аурих, прошу вас, сохраняйте спокойствие. Я хочу вам помочь — вы должны мне поверить.
— Помочь? Вы заперли меня здесь и лжёте мне в лицо. Это и есть ваша помощь? Верните мои вещи и немедленно выпустите меня отсюда. Это единственная помощь, которую я от вас хочу.
Он покачал головой с серьёзным видом.
— К сожалению, ваше состояние этого не позволяет.
Заметив, как напряглось тело Сибиллы, он поспешно добавил:
— Если вы будете благоразумны и станете сотрудничать со мной, вы очень скоро выйдете отсюда. Обещаю.
— Где мой сын? И где мой муж? — спросила Сибилла настойчиво.
Мюльхаус покачал головой и
