в след, потом прошел в дом следом за Радой.
Когда Алаяна вернулась домой, атамана уже не было. Рада чему-то хмурилась, а Богдан спал.
Перед сном Рада вошла в комнату к Алаяне, присела на краешек ее постели и тихо сказала, чтобы Богдан не услышал:
— Знаешь, девочка, не нравится мне, что атаман сам к нам в дом ходит. Не к добру это.
— О чем ты, матушка? — также тихо спросила девушка.
— Не хорошо это. Никогда он раньше не приходил ко мне. Не к добру.
Алаяна долго лежала в своей постели и думала, что такого может случится, если атаман сам приходит к ним. Ведь он не просто так, а к ближнику своему, значит беспокоиться о нем. Да и помог он им, не брезговал руки свои в крови испачкать.
Еще два дня Богдан лежал у них в доме, и каждый день атаман заезжал к ним. Рада каждый раз старалась отослать куда-нибудь Алаяну, но однажды, когда у Богдана затянулись раны и он собирался уходить к себе домой, девушка не успела уйти к Матрене, куда ее снова послала Рада, как на пороге появился Илья.
— Погоди, хозяйка, — остановил он девушку, — успеешь еще по делам своим. Я за Богданом приехал и поблагодарить вас хочу, что ближника моего спасли. Он брат мой названный, никого ближе его у меня не осталось, за него я век благодарен вам буду. Можете просить у меня все, что угодно и приходить в любой день за помощью, — атаман снял с пояса кожаный кошель, положил на стол. — Это немногое, чем могу отблагодарить сейчас.
— Спасибо, Илья, — Рада поклонилась ему. — У нас все есть, пока нужды ни в чем не испытываем, но от денег не откажусь, лишними никогда не будут. Только прошу проследить, чтобы Богдан еще седьмицу лежал и не вставал. А тяжести еще с месяц нельзя будет поднимать, да на коне лучше не скакать. Вы когда сейчас домой поедете, шагом идите, не гоните коней.
— Прослежу, — ответил Илья.
— Спасибо, Рада, — Богдан склонил голову, — и тебе спасибо, красавица. Я ваш должник.
Мужчина собрался, потом вместе с атаманом вышел во двор. Здесь Богдана уже ждала оседланная лошадь, на которую атаман помог ему сесть. Они выехали со двора, а Рада покачала головой.
— Матушка, ты чем опечалена? — спросила Алаяна, сворачивая тюфяк, складывая белье, чтобы завтра постирать.
— Да так, — отмахнулась женщина. — Не хорошее предчувствие у меня на душе.
Алаяна ушла к Матрене, долго сидела возле ее дома рядом со старушкой и в груди боль крутилась. Нельзя ей думать об атамане, не хорошо это. Если узнает он, что порченая она, отвернется, посмеется, растопчет ее, и снова ее сердечко мертвым будет — снова напомнила себе девушка.
Глава 8
Осень выдалась теплой, богатой на урожай. Рада и Алаяна радовались тому, что зима сытой будет. Весь подпол овощами и разносолами полон был, на деньги, что атаман оставил за лечение Богдана, Рада купила Алаяне шубку, сапожки зимние, одежду теплую. Девушка отказывалась, но лекарка цыкнула на нее: «Не дело девушке в обносках ходить. Ты красивую и теплую одежку должна носить».
Об атамане они больше не разговаривали, только через две седьмицы заехал к ним Богдан, привел благодарность Ране за то, что спасла его. Хоть он и смотрел на Алаяну, то никакого его особого интереса девушка к себе не чувствовала. Она даже разрешила себе немного поговорить с ним, когда он шутить начал.
Алаяна все время проводила дома или в огороде, дальше дома Матрены девушка почти никуда не выходила. Рада сама на торг ходила. Уже многие знали, что у Рады дочь названная появилась, все уже свое любопытство удовлетворили, перестали топтаться возле их дома, высматривая Алаяну. Парни, которые поначалу у дома их крутились, успокоились. Теперь девушка могла спокойно в огороде заниматься или двор убирать. Даже сплетни об Алаяне по городку больше не ходили, появились другие новости, которые кумушки с удовольствием обсуждали.
Не прекращались разговоры о свадьбе атамана и Марьяны, которая вызывала большой интерес у горожан, только никто понять не мог, почему никто о дне свадьбы не объявляет, на атамановом дворе к ней не готовится. Об этом Алаяна даже думать не хотела, с Радой об этом не разговаривала.
В один из дней, когда Рада отправилась в лес собрать последние осенние грибы, Алаяна осталась в доме одна, вышла двор убирать, к зиме подготовиться. Она мела дорожку, когда к ограде подъехала крытая повозка, остановилась возле их калитки. Из повозки вышла женщина, как у себя дома открыла калитку и направилась в сторону Алаяны. Девушка замерла, узнав в непрошенной гостье Марьяну.
Женщина подошла к Алаяне, пристально рассматривая ее с головы до ног, скривилась в надменной улыбке.
— Это ты, что ли, дочь лекарки названная?
Алаяна стояла не в силах слово произнести, словно забыла, как говорить их. Она стояла, сжимая в руках метелку, словно это ее спасение.
— Хм, — ухмыльнулась женщина в богатом платье, теплой меховой душегрейке, разглядывая простое темное платье девушки, простую вязаную кофту, передник, метлу в руках. — И что в тебе мужики находят? — словно сама у себя спросила Марьяна. — Но я не для этого сюда приехала. Слушай меня и запоминай. Скоро мы с Ильей свадьбу сыграем, он мужем моим станет. Думаю, что тебе самой бы не понравилось, когда твой жених другой увлекся. А мы с ним давно живем, любим друг друга сильно, свадьба у нас скоро, и я не хочу, чтобы ты между нами встала.
Алаяна хотела ответить, что она после того, как атаман Богдана увез, больше его не видела, но слова снова застряли у нее в груди.
— Если я узнаю, что ты на него виды какие-то имеешь — знай, что ты очень пожалеешь, что на чужого мужика заглядываешься. Ты поняла меня?
В голосе Марьяны было столько злобы и яда, что Алаяне стало страшно. Она только и смогла склонить голову, чтобы не смотреть на женщину.
— Я не посмотрю, что ты дочь Рады, расправлюсь с тобой, как с другими расправлялась, кто смел на моего мужчину смотреть. Предупреждаю тебя один раз, шутить с тобой не собираюсь.
Женщина, не дожидаясь ответа, развернулась и вышла со двора, села в повозку и уехала, а Алаяна на слабых ногах дошла до чурбачка и упала на него. Было страшно. С чего это Марьяна решила, что она какие-то виды на атамана имеет? И почему Марьяна в ней свою соперницу видит? Разве не
