class="p1">– А как ваши зрители поймут, что нужно ставить на меня?
– Ты задаешь правильные вопросы, – улыбнулся Ротрам. – Правила придумывали мы с Биртоном. И учли те недочеты и ошибки, которые допускались при прежних «боях за дружину». Раньше бойцов никто не знал, они часто были новыми, зрители платили за вход и только смотрели, а теперь всё это значительно изменилось. «Кровь героев» мы превращаем в день настоящего праздника. Никто никуда не торопится. Зрителя собираются днем и расходятся уже под вечер. За это время они могут увидеть каждого из бойцов не меньше двух раз…
Пока Ротрам говорил, Валбур живо представлял себе происходящее и чувствовал, что попал в не слишком привлекательную для себя заварушку. Но разок попробовать, вероятно, стоило.
– Сама «кровь героев», как ты понимаешь, может пролиться только однажды, в основном бою. До этого каждому из вас предстоит встретиться друг с другом в поединке, который потребует больше ловкости и отваги, чем желания во что бы то ни стало убить врага.
– Убить?
– Ну, это я так выразился, – закатил глаза Ротрам. – До смертей пока не заходило и вряд ли дойдет. Хотя, разумеется, возможно всё.
– Любопытно, – признался Валбур. – Если укокошат меня, понятно. А если я? Меня снова посадят в тот замечательный каркер, только теперь уже точно до конца жизни?
– Думай о хорошем, друг мой.
– Вам же нравились мои вопросы, вита Ротрам.
Торговец поискал кого-то глазами.
– С кем ты уже сошелся? С Гарроном? Я видел, как вы о чем-то очень оживленно беседовали за столом.
– И с ним тоже. Вы этого не одобряете?
– Почему ты такой колючий, Валбур? Если тебя что-то не устраивает, скажи. Только мне представлялось, что сегодня ночью мы обо всем достаточно внятно договорились. И ты не был против.
– Я и сейчас не против, вита Ротрам. Просто вы упомянули возможность убийства, а я никогда этим не занимался. Вот меня и заинтересовало, вменяется ли это мне теперь в обязанность или я могу победить всех, кого нужно, не пуская никому кровь по-настоящему.
– Кровь придется пускать по-настоящему, однако это не значит, что тебе обязательно кого-то отправлять к Квалу. Я вообще-то даже не договорил, если ты заметил. Рэй!
Наставник выходил из трапезной одним из последних. Он охотно подошел к ним, прервав разговор с бородатым Логеном, который окинул Валбура не слишком приветливым взглядом и пошел дальше.
– Наш новобранец хочет проявить себя, Рэй, – сказал Ротрам, хотя Валбур ничего такого отродясь не говорил. – Прошу тебя присмотреться к нему. Поставь с кем-нибудь сильным и присмотрись.
– Думаете, он сможет чему-нибудь научиться за те дни, что остались?
– Если он не сможет научиться, то ты сможешь его научить. Ты ведь для этого здесь. И покажи ему, как нужно бить, чтобы не убивать. Нашему другу не улыбается вернуться в каркер.
– Хорошо, вита Ротрам, я посмотрю, что можно сделать.
– Вот и славно. А теперь, ступай, Валбур. Об остальном договорим позже.
Он стукнул собеседника кулаком в плечо, подмигнул и направился прочь, в другую сторону, нежели все.
– Что-то я не понял, – признался Валбур. – Мне оказали честь?
– Более того, – кивнул Рэй. – Тебе даровали жизнь. Славную, но короткую.
Судя по усмешке на морщинистом лице, он не шутил.
Они вместе вошли в просторное помещение, оказавшееся сразу за стеной трапезной. Валбура неприятно удивило обилие оружия, висевшего и лежавшего на специальных крюках: копья, толстые палки в локоть длиной, палицы с пупырчатыми шарами на концах, топоры на длинных ручках, тупоносые шесты, самых разных форм и размеров щиты, длинные и короткие мечи. Присмотревшись, он, напротив, обрадовался: все это было сделано из обычного дерева, как в рыночной лавке кузнеца, приторговывавшего заодно игрушечным оружием для детворы. Палки, это все-таки не железо: ударить можно прилично, но сильно не поранишь. Особенно ему были любы шесты, драться на которых его ещё в детстве учил дядя, брат покойной матери. Если тут разрешается выбирать оружие по нраву, он на первое время, считай, спасен от громкого позора.
Кроме оружия, он обнаружил в зале всевозможные причудливые приспособления, прибитые к стенам или врытые столбами в землю. Он предполагал увидеть нечто вроде огородных пугал с расставленными во всю ширь руками, какие, как он слышал, используются при обучении виггеров в замке, однако ничего подобного здесь как раз не было. Единственное, что отдаленно напоминало чучел для отработки ударов, так это парочка чем-то туго набитых кожаных колбасин в рост человека с короткими отростками, вероятно, обозначавшими руки.
Замешкавшись в раздумье, Валбур не заметил, как все остальные бойцы собрались в центре залы, построились в одну линию и опустились на колени. Вернее, не опустились на колени, а сели на них, ловко поджав под себя ступни. Снова это напомнило ему детство, потому что с некоторого возраста так позволяли себе садиться разве что женщины. Мужчины старались на колени не вставать. Ни при каких случаях. А здесь так делали все, ничего при этом мне стесняясь. Пришлось и ему последовать общему примеру, примостившись с ближнего края.
Рэй тоже сидел на коленях лицом к остальным. Лицо его было сосредоточенным и каким-то отрешенным. Валбур покосился на весь строй и понял, что таким сейчас должен был быть каждый. У него же получилось разве что сдержать предательский смешок.
Рэй вынул из-за пояса две деревянные чурочки, которыми в богатых избах растапливали печь.
– Во имя Рилоха! – звучно возвестил он и ударил одной деревяшкой о другую. Раздался если не мелодичный, то приятный звук звенящего сухого дерева, отразившийся от стен и растворившийся прямо в воздухе где-то у них над головами.
– Во имя Рилоха! – повторил стройный хор, сопровождая эти простые слова резким хлопком ладоней. Никто при этом не кланялся.
Насколько Валбур помнил по древним рассказам, составлявшим то, что у вабонов называлось Культом героев, Рилох был мужем Лиадран, сестры Дули. Дули поручил ему охрану своих детей на время того самого рокового похода в Пограничье, который закончился для него столь трагически. С тех пор Рилох считался покровителем всевозможных начинаний и почему-то мергов.
– Выдох! – последовала резкая команда Рэя.
Валбур не понял, посмотрел вдоль строя, и увидел, что все дружно открыли рты и с напряженным шипением выталкивают из себя воздух. Причем очень медленно, как будто внутри у них какая-то преграда, которая не позволяет воздуху выходить наружу сразу, а выпускает его тонкой струйкой. Валбур опередил всех, решил дождаться остальных, чуть не задохнулся и вынужден был пару раз хлебнуть воздуха прежде чем Рэй все так же резко скомандовал:
– Вдох!
Это оказалось ещё сложнее, поскольку все позакрывали рты и стали втягивать воздух носами, так же громко и, кажется, ещё более неторопливо. Кроме всего прочего, при повторном выдохе Валбур заметил, что нужно медленно наклоняться с прямой спиной вперед, а при вдохе – наоборот, выпрямляться. На третьем разе он попытался выдержать общий ритм и почувствовал, что воздух не задерживается в груди, как при обычном дыхании, а уходит куда-то глубоко в живот и там почти без труда остается до начала выдоха. Некоторые при этом следовали примеру Рэя и блаженно закрывали глаза.
Так повторилось в общей сложности раз десять. К концу у Валбура от глубокого дыхания слегка кружилась голова, но в теле появилась странная легкость и ощущение притока силы.
– Во имя Рилоха! – закончил Рэй хлопком деревяшек.
– Во имя Рилоха! – всплеснули сильные ладони.
Они ещё некоторое время в задумчивости посидели на коленях, поклонились Рэю и дружно встали. Валбур с удивлением обнаружил, что от тяжести в животе не осталось и следа. Остальные тоже выглядели посвежевшими и не такими хмурыми.
– Получилось? – поинтересовался Дэки.
– Что? Дышать? – переспросил Валбур.
– Ну да. Это называется у нас брюшным дыханием. Хорошо восстанавливает и сохраняет силы.
Похоже, они тут все помешались на «силе». У них в туне сила была вещью обычной, поэтому чаще говорили о быстроте или о точности бойцов. Что ж, посмотрим, что будет дальше.
Рэй и остальные теперь ходили по зале и разминали плечи
