даже Азеш не сможет воспрепятствовать ему в его безнадежных поисках самки.
— А какова была цель вашего небольшого обмена любезностями? — спросил Келтэн Сефрению.
— Азеш был так разъярен, что начал терять власть над Ищейкой, поэтому заклинание Флют смогло сработать, вот за этим и обмен, — пояснила она.
— А это не было по-твоему слегка опасно?
— Очень.
— А этот взрослый точно не сможет найти себе самку? — спросил Тиниэн у Флют. — Не хотелось бы, чтобы мир наполнился такими насекомыми.
— Нет, — ответила она. — Он единственный на поверхности земли. У него нет рта, и питаться он не может. Так что он поищет с недельку и все.
— И тогда?
— Что тогда? Тогда он умрет, — равнодушно сказала малышка.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Глава 20
⠀⠀ ⠀⠀
Они сбросили то, что осталось от Ищейки с дороги и снова вернулись за деревья, поджидать Гверига.
— Где он теперь? — спросил Спархок у Флют.
— Недалеко от северной оконечности озера. И сейчас он не двигается. Наверно, крестьяне уже вышли на поля да и туман рассеялся, так что Гвериг скорее всего прячется где-нибудь.
— Надо понимать, что он будет проходить здесь ночью?
— Может быть.
— Не слишком приятно встречаться с троллем в темноте.
— Я могу немножко посветить вам, Спархок.
— Прекрасно, — сказал Спархок, потом нахмурился, — если ты могла сделать такое с Ищейкой, почему ты не сделала этого раньше?
— На это не было времени — он же всегда появлялся неожиданно, а для заклинания нужно подготовиться. А тебе обязательно так много болтать, Спархок? Ты мешаешь мне чувствовать Беллиом.
— Извини. Тогда я пойду поболтаю с Улэфом. Хочу разузнать поточнее, как лучше нападать на тролля.
Генидианец дремал, устроившись на травке под деревом.
— Что случилось? — спросил он, приоткрывая один глаз.
— Флют говорит, что Гвериг сейчас, наверно, прячется и во всяком случае сидит на одном месте. Скорее всего он будет проходить здесь ночью.
Улэф кивнул.
— Тролли любят темноту, они обычно охотятся по ночам.
— А как лучше с ним справиться?
— Могут подойти копья, если мы нападем все вместе. Один из нас может нанести удачный удар.
— Это слишком серьезное дело, чтобы полагаться на удачу.
— Но для начала все же стоит попробовать, а потом уж настанет черед мечей и топоров. Но нужно быть осторожным, и все время следить за его руками — они очень длинные. Да и вообще, тролли гораздо проворнее, чем может показаться на первый взгляд.
— Ты, похоже, неплохо их знаешь. Тебе самому не приходилось ли сражаться с ними?
— И не единожды. Но вообще-то в этом мало приятного. А у Берита с собой его лук?
— Я, полагаю, да.
— Хорошо. Лучший способ начинать нападение на тролля — это угостить его несколькими стрелами, чтобы лишить его проворности, а уж потом подходить ближе, чтобы закончить дело.
— А у него есть какое-нибудь оружие?
— Разве что дубина. Тролли не в дружбе со сталью.
— А как ты выучил их язык?
— У нас в главном Замке Ордена, в Хейде, был ручной тролль. Мы нашли его совсем детенышем, но они рождаются, умея разговаривать на своем языке. Сначала он был маленьким ласковым мошенником, но потом, когда подрос, то показал и свои плохие стороны. Вот от него я и научился их наречию.
— А что за плохие стороны?
— Это не его вина, Спархок, он же повзрослел, а где нам было взять ему троллиху? Да и аппетит его стал слишком обременителен — пара коров в неделю, каково?
— И что же с ним в конце концов случилось?
— Как-то один из наших братьев кормил его и он на него напал. Так что пришлось убить его. Мы еле справились с ним впятером, да и то он здорово потрепал нас.
— Улэф, — подозрительно проговорил Спархок, — ты морочишь мне голову.
— Что ты, Спархок. Тролли — это не так уж страшно, тем более, когда рядом с тобой много вооруженных людей. А пара стрел в живот делают их гораздо более осторожными. Вот огры — другое дело, у них недостаточно мозгов, чтобы быть осторожными, — Улэф почесал щеку. — А вот однажды у одной огрской самки проснулась неудержимая страсть к одному брату в Хейде. Она была даже не очень уродлива, для огра, конечно. Она тщательно следила, чтобы мех у нее был чистым и рога блестели, и даже полировала клыки. Ты знаешь, они для этого разжевывают гранит и жуют крошку. Так вот, о чем это я? Ах, да, значит эта огриня влюбилась в одного рыцаря в Хейде. Обычно она пряталась в окрестных лесах и пела для него — это были самые ужасные звуки, которые я когда-либо слышал. За сто шагов от нее от ее голоска осыпались иголки с сосен. Рыцарь больше не смог выносить этого и постригся в монахи. А огриня после этого стала чахнуть.
— Улэф, ты дурачишь меня!
— Да почему дурачу, Спархок? — запротестовал Улэф.
— Ладно. Значит лучший способ справиться с Гверигом, это остаться в засаде и положиться на стрелы?
— Для начала. Однако лучнику надо быть поближе — у троллей толстая шкура
