— Ну хорошо, допустим, ты прав, — сейчас, когда линия защиты была продумана, держать себя в руках стало намного легче. – Я опозорил свою семью, меня сломали, я спекся, а ты сделал правильный выбор. Допустим. Но тогда почему ты, такой успешный, уже битый час тут распинаешься, доказывая мне, что я полное ничтожество? Неужели ты не можешь найти себе занятие поинтереснее, чем общение с бычком–боевичком?!
Блейз вздрогнул и быстро опустил руку в карман мантии, где лежала палочка, но уже через несколько секунд овладел собой:
— Да потому, что я хочу спасти хоть кого‑то из вас, идиоты вы этакие! Ты упал ниже некуда, но остальные твои товарищи по несчастью еще хуже! Зэков я не считаю – это конченые люди, они никогда не станут такими, как прежде. Винса я тоже не считаю: нет у человека мозгов, вот ему и нравится выносить дерьмо за больными! Дафна Гринграсс тоже не в счет – эта толстая коротышка всегда была больше похожа на гоблиншу, чем на человека! Адриан Пьюси в свое время гордо отверг мою помощь — сейчас это конченый алкоголик, хотя он десять С. О. В. сдал на «П»! А Пэнси? Это была девушка–цветок, а теперь у нее в голове только деньги и ничего больше! – лежащий на столе колокольчик неожиданно зазвенел, прервав гневную речь. Бэвуха вздрогнул и резко сказал: — Где ты пропадала столько времени, Пэнси?! Для того чтобы передать бумаги в финотдел, нужно десять минут, а тебя не было несколько часов!
Драко на мгновение подумал, что ослышался, а потом вспомнил слова немолодой сборщицы метел: «Мисс Паркинсон сейчас служит секретаршей у мистера Симпсона». Как можно было об этом забыть?! Юноша вновь почувствовал обжигающий стыд.
Тем временем в кабинете послышался знакомый голос:
— На бумагах не было подписи нашего бухгалтера, а также бухгалтера финотдела. Этих чиновников хотят видеть очень многие, и мне пришлось дважды отстоять немаленькую очередь.
— Сплошные отговорки! – зло сказал Симпсон, облизывая губы. – Надеюсь, ты все же выполнила мое поручение?
— Да.
— Тогда принеси квитанцию о сдаче документов!
Через несколько секунд дверь открылась, и в кабинет вошла Пэнси.
Драко, совершенно не задумываясь о том, что делает, поднялся со стула – и поразился сам себе. В Зверинце высокородному наследнику Малфоев и Блэков и в голову не приходило вставать при появлении Совы или Белочки, а сейчас полученное в детстве воспитание сработало мгновенно.
Пока однокурсница быстро шла к столу начальника, не замечая ничего вокруг, юноша рассматривал ее, борясь с внезапным страхом. Он боялся, что Пэнси, на долю которой выпало немало испытаний, сломалась, словно Адриан Пьюси, всего за год превратившийся из энергичного парня в опустившегося алкоголика.
Но девушка выглядела намного лучше, чем год назад, во время их встречи в крохотной нищей квартирке, где Паркинсоны поселились после конфискации своего имущества. Теперь Пэнси казалась гораздо более уверенной в себе; ее длинные волосы были уложены в строгую, но изящную прическу, а недорогая рабочая мантия прекрасно смотрелась на стройной фигуре. Вот только тени под глазами никуда не исчезли, и глядела девушка на мир жестко и внимательно.
Она положила квитанцию на стол начальника, развернулась – и вдруг побледнела, пошатнулась и оперлась на стол рукой, неотрывно глядя на посетителя.
— Драко… — прошептала Пэнси чуть слышно. – Драко…
— Да, ты абсолютно права, — в тоне Блейза почему‑то звучала злая радость, — я и забыл тебя предупредить! Докси всех совершенно замучили, вот Людо Бэгмен и распорядился вызвать ликвидаторов, чтобы проверить, не прокляты ли подарки. И – вот неожиданность! – пришел Драко! Мир тесен, не так ли?
— Здравствуй Драко, — прошептала Пэнси, по–прежнему белая как полотно. – Я очень рада тебя видеть. Как поживаешь? Как мама?
— Спасибо, у меня все хорошо, — привычные фразы светской беседы ложились на язык сами собой. – Мама сейчас нездорова, но скоро, надеюсь, поправится. А как у тебя дела?
— У меня тоже все хорошо, — она смотрела на собеседника так, словно не верила, что видит его. – Родители здоровы, Аннабелль вполне оправилась после родов, маленький Агравейн растет не по дням, а по часам. Он здоровый и веселый малыш и очень похож на Мэтью – светлая ему память…
— Мне кажется, Драко из свойственного ему великодушия умалчивает о собственных проблемах, — Симпсон приветливо улыбался, но на лбу у него появилась еле заметная морщинка. – По–моему, такие ожоги – это слишком в девятнадцать лет! Я считаю, что слизеринцы должны помогать друг другу, поэтому готов выдать Драко долгосрочный заем на лечение. Разумеется, мы все оформим по закону – у нотариуса…
— Я не нуждаюсь в помощи. Ожоги на руках неизлечимы, а шрам на щеке я хочу оставить в память о моей дурости.
— Это в Святом Мунго сказали, что твои ожоги неизлечимы? – губы бэвухи скривились в презрительной усмешке. – У меня есть несколько знакомых частных целителей; я уверен, они…
— Мне от тебя ничего не нужно, Симпсон, – в последнее слово юноша постарался вложить все чувства, которые испытывал к собеседнику. – Тебе еще нужны мои услуги как ликвидатора?
— Нет, — Блейз надменно усмехнулся. – У меня ты уже отработал…
— Тогда мне пора, — Драко, не оборачиваясь, быстро прошел к двери, открыл ее и покинул кабинет.
Юноша уже стоял у двери, ведущей в коридор, когда услышал, как в приемную из кабинета вошла Пэнси.
— Не сердись на Блейза, — сказала она негромко. – Он хотел как лучше…
— Я в этом не сомневаюсь, но не нуждаюсь в его помощи, а сейчас должен продолжать работу.
— Сейчас обед, и тебе лучше пойти поесть.
— Действительно! – Драко секунду помедлил, но потом напомнил себе о том, как виноват перед однокурсницей, собрался с силами и сказал: – Если хочешь, мы могли бы пообедать вместе – в министерском ресторане или наверху. В двух кварталах отсюда есть очень милый ресторанчик… Или ты работаешь без обеденного перерыва?
— Нет, сейчас я свободна, — Пэнси вздрогнула, густо покраснела и подошла к двери, ведущей в коридор. – Я предпочла бы выбраться на улицу. Тяжело столько времени проводить под землей…
Драко смутился: он не ожидал такой бурной реакции. Но передумать сейчас означало смертельно обидеть девушку, поэтому он улыбнулся и, вспомнив их детскую игру, слегка поклонился, а затем широко распахнул дверь:
— Прошу вас, миледи, разделить скромную трапезу одинокого разбойника!
— О, — Пэнси расцвела счастливой улыбкой, — я и не подозревала, что Робин Гуд настолько галантен!
— Я не воюю с женщинами, миледи! Мои враги — те, кто забыл о чести, а ваше благородство известно всей Англии!
Перебрасываясь словами, они шли по коридору седьмого этажа, и все, кто даже в обед сидел в своих кабинетах без дверей, поднимали головы и смотрели на тех, кто проходил мимо.
