Силье, спасаясь от преследования, — сказал Габриэл. — Но тогда они выходили из долины, а мы входим в нее.
— Именно так, — подтвердил Натаниель.
Они прикинули на глаз расстояние. Пройти к леднику не представляло особого труда. По открытой равнине им идти не следовало, там было слишком много камней и труднопроходимых мест. Отвесные же скалы их не пугали.
Но путь этот был далек!
— Не сделать ли нам привал, чтобы перекусить, — предложил Натаниель.
— Здесь? — удивилась Тува. — Чтобы созерцать эту заведомо неравную борьбу? Да и нас самих могут увидеть!
— Ты совершенно права, — согласился Натаниель. — Возможно, мы кажемся на горном склоне всего лишь маленькими пятнышками, но пристальный взгляд начнет присматриваться. Так что пройдем еще немного. Ты можешь идти, Габриэл?
Мальчик кивнул. Ему не хотелось говорить о своей тоске по дому и пустом желудке. Или о своих натертых ногах.
Внизу, на продуваемой ветром заснеженной равнине, было совершенно тихо. Все выжидали, оценивая силы и возможности противника.
Солнце зашло за тучу.
Они расположились в глубокой расселине, возле ручья, скрытые от посторонних глаз. Все страшно проголодались. Напившись холодной, чистой воды, они смогли немного отдохнуть, что было им так необходимо.
Габриэл заснул, привалившись к камню, сидя на своем дождевике. Ему позволили поспать несколько минут, зная, что мальчику необходимы силы, чтобы идти дальше. А переход обещал быть не из легких.
Переход от мыслей к сновидениям подчас бывает очень незаметным. Габриэл даже не заметил, что заснул, потому что ему снилось то же самое окружение; ему снился холодный камень, к которому он прислонился, разреженный горный воздух, журчание горной речки.
Но внезапно он остался один. Все ушли куда-то, и он, покинутый всеми, не мог издать ни звука. Он не мог даже пошевелиться, потому что его руки и ноги были опутаны тяжелыми цепями.
Кто-то вдруг прошептал возле него:
— Да, это так и есть. Это цепи. Цепи из живых мертвецов выдержат, запомни это!
Габриэл послушно повторил:
— Я этого не забуду.
Но он не знал, кто это говорит, он почти ничего не видел. Перед ним была какая-то расплывчатая фигура с темными волосами и неясно очерченным лицом, которое было ему незнакомо.
— Схвати сначала второго, — продолжал голос. — Не забудь это, схвати сначала второго! Это важно, важно, важно, смотри не ошибись, это важно, важно, важно!
— Какого еще второго? — спросил Габриэл.
И тут он, совершенно сбитый с толку, проснулся. Кто-то тряс его за плечо.
— Габриэл! Габриэл, проснись!
Это был Натаниель.
— В чем дело? — испуганно воскликнул Габриэл.
— Это ты сам разговаривал во сне. Так что же это не должен забыть? И почему ты спросил: «Какого еще второго»?
Все смотрели на него, дружески улыбаясь. Он рассказал им свой сон, но они так же мало поняли, как и он сам. Да и почему они должны были это понять? Ведь это был всего лишь сон.
Воспользовавшись случаем, Тува решила отлучиться и справить нужду.
— Далеко не ходи, — предупредил ее Натаниель.
— Ладно.
Она спустилась к самому ручью, чтобы ее никто не увидел.
— Кто-нибудь видит меня? — на всякий случай насмешливо крикнула она.
Но журчание ручья заглушало все остальные звуки. Ее не было видно с места привала.
Сделав свое дело, она направилась обратно.
Она зашла несколько дальше, чем намеревалась, дойдя до самой каменистой осыпи, чтобы ее наверняка никто не мог увидеть. И теперь ей казалось, что ноги ее увязают в гравии, что она так никогда и не продвинется вперед. Наконец она вышла из расселины.
И тут, испуганно вскрикнув, она остановилась. На камне сидела какая-то женщина.
Она была точной копией Тувы, только гораздо старше. И Тува узнала ее. Перед ней было одно из ее прошлых воплощений: ведьма Ханна.
«Значит, мы обнаружены, — было ее первой мыслью. — Мне нужно спешить обратно и предупредить остальных».
Но у Ханны были другие планы. С неожиданной ловкостью она спрыгнула с камня и преградила дорогу Туве.
— Ты помнишь, что обещала мне? — хрипло произнесла ведьма.
— Не помню, чтобы я тебе обещала что-то, — ответила Тува, стараясь говорить как можно более независимо, хотя у нее и дрожали коленки.
— Не помнишь? Не помнишь о капле черной воды? Выпей ее, и ты, так же, как и я, станешь невероятно сильной!
— Я пришла сюда не за черной водой, — ответила Тува и повернулась, чтобы идти своим путем.
Сердце ее тяжело билось, она чувствовала себя совершенно одинокой и с трудом подавляла тревогу.
Ханна схватила ее за руку. Рука Ханны была цепкой, когтистой, грязной, с въевшейся в морщины копотью и черной каемкой под длинными, твердыми ногтями.
Ведьма переменила тактику. Она стала навязчивой и агрессивной.
— Дай мне ее!
— Что тебе дать? — непонимающе спросила Тува.
— Не делай из меня дуру! Дай мне бутылку, которую ты носишь с собой, и мы обе будем в большом почете у нашего господина и хозяина. Мы станем его ближайшими ведьмами, и тогда Вега, та, что живет у озера, отправится на покой.
Ее узкие, как щелочки, глаза светились злорадством.
«Господи, неужели в старости я тоже буду такой? — ужаснулась Тува. — Ян ни за что не захочет жить со мной. Во всяком случае, он наверняка уйдет от меня».
— Помогите! — больше не владея собой, закричала она. — Помогите, на меня напали, они нашли нас, они играют с нами в кошки-мышки, помогите!
Да, она опасалась за сохранность бутылки с водой Ширы! Она готова была пожертвовать ради нее своей жизнью. Никогда, никогда Ханна не получит ее!
Но журчание воды заглушало ее крики.
Омерзительные руки Ханны крепко держали ее, ощупывая карманы в поисках бутылки. Не было никакого сомнения в том, что она получила приказ отнять у нее эту бутылку и каким-то образом уничтожить ее — каким именно, Тува не знала, да это было и неважно.
Превозмогая отвращение, она высвободилась из ее рук, упав при этом на землю. Но тут же встала и уже хотела убежать…
Вдруг она увидела низкорослого, коренастого старика, совершенно жуткой наружности, который презрительно усмехался, глядя на нее.
«Гримар…» — замерев на месте, подумала Тува. Оба злобных существа протянули к ней руки, готовые схватить ее, подавляя при этом булькающий, злорадный смех.
Она была в западне. С одной стороны узкое русло ручья, зажатое между скал, с другой…
Не успела она додумать свою мысль до конца, как Гримар набросился на нее. Тува попятилась и споткнулась, и Ханна тут же насела на нее, стала рвать на ней одежду, ощупывать ее со всех сторон, ища, где спрятана бутылка.
Тува в ужасе смотрела на два омерзительных
