Не знаю, сколько бы я простояла, восторженно изучая шедевры ювелирного искусства, но тут мое внимание привлекло другое сокровище — уже из области современной моды. Сумочку из кожи питона от Боттега Венета, признанную лучшей сумкой прошлого года, я в любой толпе замечу. В аэропорту Парижа именно она заставила обратить мое внимание на Фабиолу, вот и сейчас дизайнерская вещица магнитом притянула мой взгляд. Испанка стояла среди экскурсантов, обступивших витрину в центре зала, и делала вид, что слушает гида. Хотя, может, она и впрямь понимает чешский?
Протиснувшись поближе, я увидела ее — самое большое сокровище экспозиции, предмет, которому отводилось центральное место в зале, венец всей коллекции. Это была королевская диадема, украшенная сотней ослепительных бриллиантов. Ювелир, создавший это чудо, был настоящим волшебником. Золотой каркас диадемы представлял собой тончайшее кружево, от которого расходились многочисленные лучики, усыпанные бриллиантами. Каждая алмазная капелька, казалось, вобрала в себя целую радугу. Это было не просто красивое украшение, это был мощнейший артефакт, который даже самую невзрачную испанскую инфанту сделал бы блистательной королевой. С такой радужной короной на голове вмиг избавишься от робости и неуверенности и ощутишь себя не только первой красавицей, но и властительницей мира. Я бы все на свете отдала, лишь бы примерить ее хотя бы на минутку.
Я невольно подалась вперед, стараясь запечатлеть в памяти каждый золотой завиток, каждую бриллиантовую росинку, унести в своем сердце кусочек этой волшебной радуги. Кто–то что–то резко сказал, и мои соседи отодвинулись от витрины, а я поймала на себе строгий взгляд гида и с неохотой отступила на шаг. А когда подняла глаза, чтобы еще раз насладиться зрелищем испанской короны, то увидела, как задорно сверкают через двойное стекло витрины два угольно–черных агата — глаза Фабиолы, смотрящие прямо на меня. Я помертвела — неужели она меня узнала? Но Фабиола только улыбнулась и опустила голову, увлеченно разглядывая корону, так что две смоляные косы упали на грудь, а из ворота черного джемпера выскользнула цепочка со знакомым мне пазлом–кулоном. Похоже, мы разделяем одну и ту же страсть, и вампирша только поэтому отвлеклась от созерцания драгоценностей. А может, ее удивило наше сходство во внешности и одежде — в толпе нас можно принять за двойняшек. Так или иначе корона целиком завладела вниманием Фабиолы — девушка просто приклеилась к стеклу. А мне даже не пришлось притворяться и искать повода не выпускать ее из виду. Я стояла по другую сторону витрины, одновременно любуясь короной и следя за вампиршей. Мы могли бы так простоять и ночь напролет, но музей стал закрываться, и оживившиеся смотрители принялись разгонять поздних посетителей.
— Ну что? — встрепенулся Вацлав, когда я села в машину.
— Я никого не видела, — с разочарованием доложила я.
К Фабиоле так и не подошел никто из одиннадцати вампирш. Правда, если бы кто–то из них передал ей записку через постороннего человека, воспользовавшись толчеей, я бы ничего не заметила. Но кому нужны такие шпионские страсти, когда в каждом мобильном есть возможность отправки эсэмэс?
— А она? — Вацлав кивком указал на Фабиолу, отчего–то не торопившуюся садиться в машину. Девушка с интересом вертела головой по сторонам, изучала музейную ограду, так, будто бы она тоже представляла эстетическую ценность.
— Просто разглядывала экспонаты.
Вацлав иронически хмыкнул:
— И что именно? Корону испанской королевы Эсперанцы?
— А владелицу короны звали так? — оживилась я и тут же осеклась под насмешливым взглядом Гончего. Да, у меня не было времени прочитать табличку с историей короны! Мне было куда интереснее разглядывать ее саму. — А ты–то откуда знаешь?
Он взглядом указал на газету, лежащую на приборной панели.
— Сбегал в киоск. Все газеты пишут об этой выставке, ее ценности и беспрецедентных мерах по обеспечению ее сохранности.
— Да? — Я с недоумением пожала плечами. — Не заметила, чтобы там было много охраны. Ну ходил какой–то хмурый шкаф с рацией — и все.
— Все дело в сигнализации, — снисходительно пояснил Вацлав.
Я с любопытством взглянула на здание музея, почти слившееся с сумерками.
— Хочешь сказать, с наступлением ночи там включаются такие лазерные лучи, как в кино?
— Не знаю, что там включается, — ответил Вацлав, — но только директор музея во всех интервью распинается, что обойти эту систему охраны невозможно. Зря он так, ох зря.
Я в растерянности промолчала, не понимая, что плохого в том, что директор уверен в сохранности доверенной ему коллекции.
— И как думаешь, — небрежно бросил Вацлав, — когда она собирается украсть корону?
— Что? — опешила я и от неожиданности заморгала.
— Фабиола. — Вацлав кивнул на девушку, которая наконец–то села в машину. — Когда она планирует обчистить музей?
— Ты шутишь? — ошеломленно уточнила я.
— Какие уж тут шутки. — Он скривил губы в усмешке. — Сначала я решил, что мы зря сюда приехали. Фабиола здесь по личным интересам, а не по делу двенадцати вампирш. Но потом сообразил, что, если нам удастся поймать ее на выходе из музея с короной в руках, она более откровенно ответит на наши вопросы. Что скажешь?
— Не верю, что ты это говоришь серьезно. — Я замотала головой.
— Жанна, Фабиола — ловкая и дерзкая авантюристка, — просветил меня Гончий. — Корона для нее — лакомый кусочек. А то, что директор музея повсюду трубит о совершенной охранной системе, только распаляет ее азарт. Поверь мне, Фабиола здесь для того, чтобы ограбить музей. И она сделает это. Можешь в ней не сомневаться.
— Но на подготовку такого ограбления нужно время, — с недоверием возразила я. — В кино грабители готовятся не одну неделю, тщательно изучают систему охраны, ищут в ней уязвимые места, подготавливают маршрут отступления…
— Уверен, для Фабиолы это уже пройденный этап, — усмехнулся Вацлав. — Выставка открылась неделю назад. Спорим, она уже не впервые в Праге? Она разведала обстановку, съездила за необходимым оборудованием. Уж не знаю, добыла ли она все нужное в Париже или вернулась туда все–таки из–за своих кровных сестер, только теперь у нее есть все для того, чтобы осуществить свою затею.
— Но зачем ей идти в музей в рабочее время, если она там уже была? — не поняла я.
— Нужно же ей было убедиться, что за время ее отсутствия в системе охраны не произошло никаких изменений.
— Да она даже головы не поднимала! — возразила я.
— Это ты так думаешь, — отрезал Гончий и с ноткой восхищения в голосе заметил: — Фабиола — профессионал.
