Ознакомительная версия. Доступно 43 страниц из 286
— Достигающий, мне придется разобраться в том, что вы рассказали. Есть вопросы…
— Закрут снова пожал плечами: — Мы не убивали Тисте Эдур. В глазах Баргастов — это великое преступление. Сомневаюсь, что Старшие Духи — теперь боги — думают так же.
— У них было очень много времени для раздумий, — пробормотал Паран. — Иногда это все, что требуется. Сердце мудрости — терпимость. Думаю так.
— Если так, капитан, тогда мы можем гордиться.
— Гордиться?
Достигающий медленно поворачивался — тихие возгласы возвестили, что сборы окончены. — Я возвращаюсь к Даджеку Однорукому. — Он помедлил и добавил: — Малазанская Империя мудра. Думаю, это редкое и драгоценное качество. Я желаю ей — и вам — добра.
Паран следил, как он уходит.
Пора идти.
Терпимость. Может быть. Держи ее в уме, Ганоэс — ты слышишь шепот, что она станет точкой опоры в грядущих событиях…
* * *
Въезжая в лагерь, Вискиджек увидел, как из шатра Даджека выходит мрачный Артантос. Он поспешил завести лошадь в загон. Солнце простерло над горизонтом последний слабый луч. Со всех сторон солдаты спешили расставить палатки и разжечь костры для готовки. Видно, как они устали. Слишком много ускоренных переходов за день, а он еще добавил лишний час вечером. Он понимал, что должен отказаться от такой спешки в последние три дня перед Кораллом, а в самый последний день и назначить два звона дополнительного отдыха — тогда его пехота сможет отдохнуть. Изнуренная армия — побежденная армия.
Конюший принял поводья, и командор направился к шатру Даджека.
Около входа на вещах сидел взвод морских пехотинцев в полных доспехах. На их лицах до сих пор были намотаны шарфы, защищавшие от дневной пыли. Никто не встал при приближении Вискиджека.
— Так держать, — пробурчал он саркастически, проходя между солдатами и входя в шатер.
Даджек стоял на коленях. Он расстелил по полу карту и изучал ее при свете лампы, ругаясь себе под нос.
— Итак, — сказал Вискиджек, перетаскивая поближе к карте стул и садясь на него, — как я понимаю, разделенная армия все же… делится еще раз?
— Да.
— Они по большей части жалко выглядят, и это плохо. — Вискиджек вытянул ноги, мигнув, когда застарелая боль снова пронзила левую. — Это все из Анты? Давно их не видел.
— Ты их не видел, потому что я приказал им не высовываться. Сказать 'жалкие' — значит похвалить. Они не сроднились с Войском и, пока они в этом упорствуют, я даже рад. В любом случае, они не отдали бы тебе честь, даже если бы мы не делились надвое. Им трудно отдавать честь даже мне, а я — тот, кого они поклялись защищать.
— Наша армия устала.
— Знаю. При удаче Опоннов все вернется на свои места, когда мы обойдем Маурик. Три дня отпущенных поводьев и поднятых шей до Коралла — мы и так поспеем.
— Поспеем к своей смерти, ты хочешь сказать. Такой бросок к Мотту когда-то чуть нас не прикончил, Даджек. Мы не можем это повторить — сейчас мы потеряем гораздо большее.
Верховный Кулак выпрямил спину и начал скатывать карту. — Верь, дружище.
Вискиджек оглянулся, заметил около центрального шеста перетянутый ремнями заплечный мешок, брошенный на него старый меч в потертых ножнах. — Так скоро?
— Не обращай внимания, — ответил Даджек. — Мы отшелушивали их каждую ночь с самого разделения армий. Сделай перекличку, Вискиджек, и недосчитаешься шести тысяч. Утром ты снова станешь командующим — ну, хотя бы трети сил. Тебе бы надо плясать вокруг шеста.
— Нет, это я должен уйти ночью, Даджек, не ты. Риск…
— Точно, — пробурчал Кулак. — Риск. Ты сам не понимаешь, что ты для армии важнее, чем я. Всегда так было. Для солдат я всего лишь однорукий огр в нелепой форме — они видят во мне клятую ручную зверушку.
Вискиджек поглядел на скромные, рваные доспехи Даджека и горько усмехнулся.
— Просто фигура речи, — сказал Верховный Кулак. — Впрочем, так приказывает сама Императрица.
— Ты так говоришь.
— Вискиджек, Семиградье пожирает себя. Над пропитанными кровью песками вознесся Вихрь. Адъюнкт собрала армию и уже в пути, но она явно опоздает, чтобы помочь находящимся там малазанским силам. Знаю, ты говорил об отставке… но погляди на все с точки зрения Лейсин. У нее осталось два командира, знающих Семиградье. И всего одна закаленная армия — здесь, на Генабакисе. Если она должна рисковать одним из нас в Паннионской войне — это буду я.
— Она планирует послать Войско в Семиградье? Видит меня вторым Дассемом Альтором? Возьми нас Худ, Даджек…
— Если новая Адъюнкт падет перед Ша'ик, что ей останется? Что важно, именно тебя она хочет видеть командующим.
Вискиджек закрыл и открыл глаза. — А что с тобой?
Даджек скривился: — Не думаю, что она ожидает увидеть меня живым после предстоящего сражения. А если неким чудом я уцелею — что ж, есть еще чудная война на Корелри…
— Ты не хочешь на Корелскую войну.
— Мои желания не имеют значения.
— То же самое, верно, Лейсин скажет и обо мне. Даджек, я уже говорил, что намерен уйти, скрыться, если нужно. Со мной кончено. Со всеми нами. Бревенчатая хижина в каком — нибудь пограничном королевстве, очень — очень далеко от Империи…
— Жена, разбивающая горшок тебе об голову. Блаженство семьи и дома — ты думаешь, Корлат согласится на это?
Вискиджек посмеялся добродушной шутке Кулака. — Это идея. Не разбивание горшков — это твой личный кошмар, Даджек. Но все остальное… ладно, не хижина. Лучше далекий, обдуваемый ветрами бастион в горной крепости. Непрезентабельное местечко…
— Да, — растягивая слова, согласился Даджек, — и еще ты можешь разбить огородик во дворе. Ладно, это будет нашей тайной. Тем хуже для Лейсин. Если я выживу под Кораллом, я поведу Войско назад в Семиградье. А не выживу — ну, мне будет наплевать на всякие там Малазанские империи.
— Ты выберешься, Даджек. Как всегда.
— Слабая попытка, но я ее засчитываю. Тогда разделим последний ужин? Моранты прибудут только после полуночи.
Это был странный выбор слов, и они тяжко и надолго повисли между двумя старыми друзьями.
— То есть последний ужин перед моим уходом, — сказал Даджек со слабой улыбкой. — До победы под Кораллом.
— Буду рад, — ответил Вискиджек.
* * *
К юго-западу под звездами простиралась широкая река Эрин. Пески ее берегов шевелил прилетевший из сердца континента, с Обжитой равнины ветер. Впереди, на самом горизонте виднелись горы Божья Тропа, молодые, зазубренные, преграждающие путь на юг на протяжении шестидесяти лиг. Их восточный край скрывали леса, тянущиеся до самого Ортналского залива и гавани Коралла, и снова возникавшие на другой стороне, окружая сам Коралл.
Ознакомительная версия. Доступно 43 страниц из 286
