Драко железным усилием воли взял себя в руки, стараясь не выдать свое удивление. Он, конечно, помнил, что принудиловка завершается в марте, но точную дату, к собственному изумлению, забыл. Поняв, что сегодня заканчивается его каторга, юноша почему‑то почувствовал не радость, а растерянность: он ведь так и не успел набить морду Тони Гольдфарбу. Впрочем, Драко быстро успокоился, сообразив, что Фиск согласился учить его и после окончания принудиловки, и это означает, что день возмездия подлому обманщику непременно наступит. Найдя решение деликатной проблемы, юноша наконец заметил, что весь Зверинец смотрит на него с каким‑то странным выражением и, кажется, ждет ответа.
— Даже тебе со мной веселее, Песик? – на всякий случай решил уточнить Драко.
Шон мрачно кивнул:
— Ага. Ты иногда такую… такое говоришь и делаешь, что оно даже интересно…
— Извини, — юноша лучезарно улыбнулся, — впредь тебя будет развлекать кто‑нибудь другой. Сэр, у заявления об увольнении есть какие‑то правила или я могу написать свободным стилем?
— Вот стандартная форма такого заявления, мистер Малфой.
Начальничек взмахнул палочкой – и лист пергамента полетел на стол Драко.
Усевшись на свое место, юноша переписал текст на чистый лист пергамента, вставив свое имя и название Сектора, и отправил оба листка на стол к нищеброду. Тот внимательно прочитал, поставил свою подпись в самом низу заявления и осторожно спросил:
— Мистер Малфой, вы уверены в правильности своего решения? Все‑таки в министерстве вы получаете хорошую зарплату…
— Я абсолютно уверен в правильности своего решения, сэр! – Драко снова улыбнулся. – Мне надоело министерское подземелье! Я хочу вырваться на свободу!
— Это ваше право, — ублюдок Уизли поднялся из‑за стола. — Мистер Малфой, пока еще я остаюсь вашим куратором, поэтому вопросы о вашем увольнении находятся в моей компетенции. К сожалению, в мои обязанности входит и доставка ваших заявлений адресатам. Вас я убедительно прошу со мной не ходить: мы, ликвидаторы, народ ко всему привычный, а вот дамы из отдела кадров – существа нервные, с ними особое обращение нужно…
Когда начальничек вышел из кабинета, Песик хмыкнул:
— Арти, между прочим, мог бы твою просьбу и самолетиком послать, но сам решил ее отнести. Неизвестно, как бы эти тетки отреагировали на самолетик, но Арти они всегда помогают: он знает к ним подход. Такие боссы, как Арти, — это редкость!
— Ага, — юноша радостно кивнул, — и слава Мерлину!
Шон явно хотел сказать что‑то еще, но промолчал.
— Мистер Малфой, а деньги на жизнь у вас есть? – осторожно спросил Тедди.
— Да, разумеется, сэр. За Туннели я получил очень приличные наградные, и их хватит, чтобы оплатить последние месяцы лечения мамы в больнице Святого Мунго.
Вернувшись в кабинет, ублюдок Уизли показал печать отдела кадров на заявлении об увольнении. Это означало, что сегодня – последний день работы условно–досрочника в министерстве.
— Тогда гуляем! – Песик вскочил, его примеру последовали остальные.
Шон превратил все рабочие столы в большой обеденный, Тедди наколдовал узорчатую скатерть и столовые приборы, а Сова и Белочка достали из шкафов угощение и безалкогольные напитки. Виновник торжества решил не оставаться в долгу, тем более что финансовые проблемы остались в прошлом, и отправил в министерский ресторан самолетик с просьбой прислать на пятнадцатый этаж еще еды и соков: алкоголь на службе ликвидаторы не употребляли ни при каких обстоятельствах.
Узнав о пирушке, в кабинет начали один за другим приходить коллеги: ласковая обслуга, сотрудники других отделов, размещавшихся на пятнадцатом этаже, парни и девушки, с которыми Драко познакомился в Туннелях и в больнице Святого Мунго…
Некоторые гости приносили еду и питье, а кто‑то притащил странное магловское устройство, игравшее песни, — было просто поразительно, что оно работает в министерстве, до отказа напичканном магией, — и со временем застолье сменилось танцами. Виновник торжества отказывался танцевать, но это не мешало общему веселью.
Пирушка получилась на удивление шумной и многолюдной, и юноша решил, что ее устроили специально для того, чтобы уговорить его остаться в министерстве. Но, несмотря на все усилия коллег, Драко не собирался менять свои планы.
Примерно за полчаса до окончания рабочего дня в кабинет вошел дежурный мракоборец. Изумленно разглядывая происходящее в кабинете, он смущенно сказал:
— Дамы и господа, извините, что отвлекаю! Поступил вызов: шестилетняя девочка жалуется на какого‑то буку, который проходит сквозь стены.
— Попал бы этот бука к нам сейчас – сразу бы перестал быть букой! – лениво протянул Песик под общий хохот.
— Так или иначе, но ехать нужно, — начальничек быстро встал из‑за стола и взмахом палочки призвал к себе детекторы магии. – Кто со мной?
— Я поеду, сэр! – юноша тоже поднялся, удивляясь сам себе; впрочем, поразмыслив, он понял, что общее внимание уже сильно его утомило.
— Мистер Малфой, вы не обязаны, — лицо нищеброда как‑то странно дернулось. – Я уверен, вас с удовольствием заменит любой из ваших коллег…
— Я поеду, сэр. Сегодня у меня все же последний день работы…
— Хорошо, следуйте за мной.
— Арти, Малфой, возьмете и меня тоже?! – Лайонел быстро вскочил из‑за стола, опрокидывая стул; в огромных черных глазах застыла мольба.
Ублюдок Уизли внимательно взглянул на Драко. Юноша после недолгого размышления еле заметно кивнул: он не испытывал к Котику любви, но сочувствовал ему, а больше они, наверное, не увидятся…
— Хорошо, Лайонел, можешь идти с нами, — начальничек кивнул и быстро зашагал к двери.
Котик и Драко последовали за ним.
Как только трое ликвидаторов трансгрессировали к входу в небольшой коттедж, то сразу же почувствовали неприятный запах, пропитавший, казалось, всю округу.
Хозяйка, впустившая их в дом, грустно улыбнулась:
— Это магловский химический завод! Он отравляет здешний воздух и воду. Самые толковые маглы уже много лет пытаются его закрыть, но никак не могут. Большинство жителей нашего квартала давно отсюда уехали; на этой улице осталось только три жилых дома. Нам бы, конечно, тоже нужно переехать, но семья моего мужа живет здесь уже триста лет. Жалко покидать родовое гнездо: хоть оно и маленькое, но наше. Здесь нам и стены помогают…
На стене небогатой, но уютной гостиной висела большая фотография мужчины лет тридцати пяти. На столике перед снимком лежали две награды: волшебный Крест за доблесть и магловская медаль «За доблесть под огнем» — точно такие же были вручены всем участникам войны в Туннелях. На Кресте были выбиты две даты: 26.09.99 и 01.11.99. Вторую из них окаймляла траурная черная рамка.
