«Родон! Помоги мне!» — прошептал Мальвеус, держа свою часть плана под контролем.
— Ну, конечно, — ответила Шедире, послав стокилограммовое тело магистра через весь зал.
Измазанный белый доспех магистра причудливо переливался яркими отблесками в светящихся сине-голубым светом стенах помещения, когда, повинуясь воле магини, Мальвеусу пришлось пролететь через длинный зал. Изменяющийся угол обзора и постоянно переходящие от темного к светлому оттенки цвета создали незабываемый зрительный эффект, Мальвеусу даже показалось, что он на миг потерял зрение.
— Как экситон в бездефектном кристалле, — с видом знатока прокомментировала Шедире, медленно приближаясь к лежащему магистру.
— В тебе есть частичка нашей магии, — добавила волшебница, подарив рыцарю крепкий удар под дых.
Тонкая ножка женщины, прикрытая лишь прозрачной материей чулка и лакированной туфлей, казалось бы, должна была пострадать от удара, но вышло наоборот: прочный панцирь магистра прогнулся внутрь под тяжестью сильнейшего удара в живот. Несомненно, Шедире использовала магию, даже когда просто злилась или была в гневе.
— Этот неумеха Банг перед смертью передал свою силу своему агенту, служившему проводником силы Драйга в этот мир!
— Кто такой этот Банг? — сплевывая кровь, выдавил из себя Мальвеус, пытаясь понять, куда он попал.
— Какая наглость с его стороны! — Шедире теперь уже была не в синем платье, а сумела переодеться в белые одежды.
«Банг зря передал кому-то свою силу», — понял рыцарь, пытаясь найти ответы сразу на несколько вопросов.
— В твоем войске с самого начала был предатель, — со смехом обронила Шедире, взирая на своего бывшего кавалера сверху вниз. — И не пытайся догадаться, кто это был, — не угадаешь.
«Предатель», — это слово эхом зазвучало в голове магистра, когда он вспомнил щуплую фигурку лекаря, сумевшего выжить во время атаки на ледяную башню.
— И твой антигерой здесь, в этой башне, — произнесла Шедире.
— Реликвия почти на месте, хозяйка, — доложил карлик, войдя в покои волшебницы.
— Похоже, пора и мне уходить, — произнесла магиня, пытаясь определить возможный источник магической угрозы. — С предателем ты расправишься сам, твоя армия превратилась в гору трупов, а опасный артефакт попадет в руки ламбирдов, и уже никто не сможет возродить кошмарного короля мертвецов.
«Убью лично»! — твердо решил Акмальди, вспоминая всех рыцарей из его ордена, отдавших жизнь за эту победу. Меч Солнца сам впрыгнул к нему в руку, а слова заклинания уже слетали с губ.
— Ого! — изумилась Шедире. — Да ты все еще рвешься в бой?!
— Прости, но тебе отсюда никогда не уйти! — почти что прорычал Мальвеус, понимая, что сейчас он поставит на карту все, что у него осталось.
Она была для него сейчас так близка. Ее алые губы, от которых шел едва уловимый аромат цветущих роз, сейчас лукаво улыбались. А всегда живые приветливые глаза бросали на него призывный взгляд:
— Быстро же ты забыл свою возлюбленную, дорогой.
— Опомнись! Когда-то ты была счастлива со мной!
На лице волшебницы отразились эмоции злобы и гнева.
— Я была твоей жалкой наложницей! — вскричала Шедире. — Ты уделял мне столько же внимания, сколько уличной девке, вертящей своими прелестями на потеху глупым богатеям, чьи этические нормы запрещают им брать то, что нравится, на всю жизнь, а слишком тугой кошелек позволяет поставить их титул выше миллионов других человеческих жизней!
Даже сейчас она была прекрасна. Глаза. Эти большие бездонные глубины тайн и неземной красоты не могли оставить удалого рыцаря равнодушным.
— Но я любил тебя, — ответил Мальвеус, понимая всю глупость этих слов сейчас.
Шедире засмеялась:
— Ну, конечно! Ты был так в меня влюблен, что бросил меня в той полузамерзшей заставе, стоило только твоему брату напомнить тебе о кодексе Бастиона Духов и дурацком правиле — бросать использованные трофеи на поле боя.
— Потому что Эверхард — король этих земель и один из посланников Бастиона Духов на землях Лаударума, — Акмальди пожалел об этих словах оправдания только тогда, когда уже произнес их.
— Вот поэтому я и хотела лично увидеть твою гордую физиономию, уверенно произносящую эти слова, — победоносно произнесла волшебница.
— Что ж, — Акмальди уже мог опоздать с разрушением ледяной башни, но он понял, что Шедире не была врагом Лаударуму. Скорее она мстила лишь ему одному. — Только вот причем здесь были четыре тысячи его лучших рыцарей? Извини, если хочешь.
— Нет, Мальви, не хочу.
— Мы можем забыть глупые обиды прошлого и начать все заново, — предложил Белый Грифон.
— Нет, дорогой! — Шедире задумалась. — Ты можешь делать, что хочешь, но я уже получила все, что хотела.
— Значит, — Мальвеус похолодел от ужаса охватившей его догадки, — в Лаударуме действительно похоронен свергнутый король мира мертвых?
— Пополнять свое образование никогда не поздно, — изрекла Шедире. — Но теперь тело Драйга слегка уменьшилось в объеме.
— Неужели вы определили место захоронения так точно?
— Именно, дорогой Мальви, именно.
— Прости, но моя жизнь стоит того, чтобы король мертвецов Драйг спал в своей могиле еще тысячи лет, — твердо ответил магистр, направляя в сторону волшебницы свой меч.
Десяток карликов выступили перед своей хозяйкой, держа наготове метательные топоры и короткие мечи с расплюснутыми кончиками лезвий.
— Акми! — Робар, верный собрат по ордену, как нельзя кстати возник в дверном проеме, разрубив массивную дверь. Его метательные кинжалы точно попали в цель, поразив троих защитников магини точно в горло. — Лорд, мы должны поторопиться: Сайрусу может потребоваться наша помощь.
— Сайрус? — Магиня удивилась, что ее магическое чутье не подсказывало местонахождение некоего рыцаря Сайруса.
Магистр своим нутром почувствовал, как внимание Шедире на секунду отвлеклось от его персоны. Для магии время слишком малое, а вот для броска кинжала — вполне хватит.
Мелкий телохранитель магини смог выпрыгнуть как раз в тот миг, когда его хозяйке уже грозила угроза. Острие вошло точно в середину узкого белого лба; карлик, получив смертельное ранение, упал на блестящий пол мертвым.
Робар ударил плечом. Трое карликов тут же были отброшены от грозного воина, и потом в дело вступила магия. Шедире, верная своей природе женщины-чародейки, смогла скрыть от рыцарей истинный облик одного из ее воинов. Повинуясь инстинкту, рыцарь пригнулся, пропуская полупрозрачный клинок у себя над головой и, не дожидаясь, пока враг опомнится, Робар нанес рубящий удар снизу вверх, разрубая тело невидимого бойца от паха до плеча.
