— Пусть Лу отвезет ее в гостиницу! — внезапно предложила Майра.
Сестры вопросительно уставились на нее.
— Интуиция, — пояснила шатенка. — Лу, мальчик мой, ты слышал?
— Это обязательно? — недовольно спросил рыжеволосый ши.
— Я не поняла, — процедила Кайре. — Он опять пререкается! Нужен ли нам, сестры, такой помощник? Или лучше отправить его домой? По частям.
— Я бы сначала использовала его, — нежно улыбнулась Майра. — Например, для секса. А потом…
— Да ну вас, — фыркнул Лу, быстро покидая диван. — Увезу я ее в гостиницу, увезу! Кстати, о сексе: могу я…
— Нет! — хором отрезали ведьмы.
Лу пожал плечами и отправился вызывать такси. Не поленившись обойти по дуге застывшего в неподвижности Хищника. Замороженный-то замороженный, а нос шевелится. Это сестры для него — неаппетитная падаль, а такие, как Лу, — самый что ни на есть изысканный деликатес. Вдруг голод окажется сильнее заклинания? Так что, может, и неплохо, если Лу отсюда уедет. Чем дальше от этой вонючей твари, тем легче дышать.
Через полчаса рыжеволосый уехал. Катю в такси он перенес на руках, недовольно ворча по поводу сбежавшего Тэма. Конечно, для ши сотня фунтов — не груз. Но в носильщиках должны быть слуги, а не благородный Тилвит Тэг, причем даже с некоторой примесью высшей крови.
— Я ему не верю! — заявил Двалин. — Что значит — «сбежал»? Быть того не может! Это же мертвяк! Зомби!
— Умертвие — это уже само по себе гадость, — подхватил Гэндальф, — а уж покойничек, оживленный сестрами Морриган, это такая мерзость, что и описать невозможно. Оторви ему голову, Карлссон!
— Не надо никому отрывать голову в моем доме! — возмутилась Лейка. — Загадите квартиру — что я родителям скажу? А они, между прочим, скоро приезжают!
— Правда? — язвительно спросило прижатое к стене умертвие. — Ну всё, Лейка, конец твоей свободе! Тимур Фаридович мигом посторонних со своей жилплощади погонит!
Все с изумлением уставились на Тэма.
— Эй! — воскликнула Лейка. — Откуда ты знаешь, как зовут моего папу?
— А почему бы мне его не знать, если я с ним с трех лет знаком? Как-никак первый раз в зоопарк с ним вместе ходили. Забыла, да?
— Ну-ка отойди! — Лейка решительно пихнула Двалина (тот безропотно посторонился) и уставилась на Тэма, который насмешливо глядел на нее сверху вниз, поверх головы притиснувшего его к стене тролля. — Красавчик, ты кто?
— А ты догадайся! — предложил Тэм. — Как математику списывать — так запросто! А как старых друзей вспомнить, так — девичья память!
— Математику… Димка, что ли? — неуверенно проговорил Лейка. — Что-то ты совсем на себя не похож! Пластическую операцию сделал?
— Ага, — ответил Тэм. — В полном объеме. Так что я теперь уже не Димка, а, как метко определили нынешние хозяева, — конструкт.
— Тебе что, и пол поменяли? — озаботилась Лейка.
— Мне всё поменяли, — ответил красавец-брюнет. — Если хочешь, могу рассказать в подробностях. Только это не очень аппетитная история.
— По-любому выкладывай! Карлссон, а ты отпусти его! Не видишь, что ли, это наш Димка!
— От твоего Димки в этом существе осталось столько, что и на хороший суп не хватит, — проворчал Карлссон.
— Суп из него твои родичи уже пытались сварить, — напомнила Лейка. — Отпусти его, я сказала!
Карлссон повиновался. Но не забыл напомнить:
— Гляди у меня, эльфийская нежить! Если будешь шалить, от тебя и на супец ничего не останется!
Тэм отлепился от стены, встряхнулся, поправил одежду. Тут Лейка смогла оценить его в полной мере и решила, что эльфийская обработка определенно пошла Димке на пользу. Если бы не Карлссон, Лейка бы всё сделала, чтобы заполучить такого красавца. Живой он там или мертвый — плевать! Да и приодели его ши по-взрослому — исключительно в бренды. Тут Лейка вспомнила, что говорила ей Катя, проассоциировала того загадочного англичанина с Димкой-Тэмом и решила: немудрено, что у Катерины от него крышу снесло. Тут бы любая…
Лейка покосилась на Карлссона. Ее «жених» в сравнении с гламурным брюнетом безусловно и катастрофически проигрывал… Но всё равно Карлссон был — ее, Лейкин.
Однако что же все-таки произошло с Димкой? Вот Наташка после общения с сидами до сих пор дурнушкой выглядит, а Димку хоть сейчас в любой голливудский блокбастер. Такой готичный!
— Короче, давай рассказывай! — потребовала Лейка.
— Да, — поддержал Двалин. — Говори, умертвие! Что ты можешь сказать в свое оправдание?
И Тэм рассказал…
Глава двадцать первая
История Тэма
Приходит троллиха к колдуну-эльфу.
— Слышь, — говорит, — мелкозубый. Проблема у меня. Муж сбежал. А мне без мужа никак. Стресс, понимаешь, не снять.
— Вообще-то я колдун, а не психоаналитик, — осторожно замечает эльф. — Я стрессов снимать не умею.
— Так это, снимать я и сама умею, — заявляет троллиха. — Тоже мне — мудрость. Как в рыло кому дашь — так и полегчало. Секс опять же… Ты мне только мужа верни, дальше я сама. А ежели не вернешь, так я, это, тебя в мужья сама возьму!
Эльф от подобной перспективы сам впадает в стрессовое состояние и немедленно принимается колдовать с максимальной эффективностью.
Когда процесс завершается, троллиха уходит, пообещав: если не сработает, вернусь — и пеняй на себя.
Через два дня возвращается. Встрепанная, но вполне довольная. С кабанчиком под мышкой.
— Во! — говорит. — Гостинчик тебе, великий мастер!
— Уже вернулся? — с довольной улыбкой спрашивает эльф.
— Ага! — отвечает троллиха. — И этот, живой, и прежний, которого я уж лет пятьдесят как схоронила.
Всё началось с того, что в конце августа, дней через десять после того, как Катя с друзьями вернулись из Швеции, Карине пришло письмо из Англии…
Вернее, не так. Всё началось с того, что Дима по глупости (а может, и не по глупости, а повинуясь всё тем же коварным эльфийским чарам) уже после возвращения решил навестить Карину. И попал…
— Иди — ка сюда, — приказала Карина, не оборачиваясь. — И кстати, принеси апельсинового сока. Ну и жара сегодня!
Она сидела на диване с ноутбуком на коленях, положив голые ноги на стеклянный журнальный столик. Пальцы бегали по клавиатуре. В раскрытое настежь окно лился горячий, сомнительной свежести питерский воздух.
Дима сходил за соком, поставил коробку на стол рядом с Кариниными босыми ступнями и угрюмо встал рядом, ожидая дальнейших распоряжений.
— А налить? Я сама должна бегать, да?
