Я помню всё, о чем так мечтаю забыть.
– Припоминаю лишь как изо дня в день ко мне прикасались чужие руки, пока вы мирно спали.
Лицо Распутина бледнеет, и он отшатывается. Криво улыбаюсь, стараясь сохранить спокойствие.
Мне не больно. Уже нет.
На кухню мы проходим молча. Маленькая комнатушка встречает нас теплым воздухом и потрескивающими дровами в печи. На полу красивая черноволосая девушка чистит грибы. В тусклом свете масляных ламп на ее шее мерцает несколько толстых золотых цепей, одна из которых увенчана массивной фигуркой Смерти.Черная служебная одежда и бронзовая кожа в сочетании выглядят жутко и привлекательно одновременно. Она поднимает голову и, кисло улыбнувшись, продолжает работу.
– Идэр, я тут привел княжну…
Идэр игнорирует его слова и продолжает молча заниматься своим делом. Прохожу мимо облезлой печи и усаживаюсь на стул. Распутин уходит, напоследок споткнувшись о порог.
– Он придурок. – мурлычет она, не отвлекаясь.
Они знакомы?
– Это точно.
Идэр откладывает нож и вытирает руки о полотенце. Кольца цепляются за ткань. Обсидиановые глаза прожигают во мне дыру.
– Наконец-то у меня появился достойный собеседник среди этих олухов.
Мы провели вместе несколько часов, пока солнце на востоке не окрасило небо в рыжий. Звёзды гасли за замызганным окном, но спать никто не шёл. Идэр. Она родом с Востока, из Такия. Выросла при Спасе на Крови, на северо-востоке, вблизи Змеиных Хребтов. Она высокомерна и ее дружелюбность сквозит фальшью. Наверное, темницы окончательно убили во мне всякое доверие. Идэр призналась, что состоит в длительных отношениях с Амуром, что не могло оставить меня равнодушной. Это имя было уже не понаслышке знакомо. Оно слышалось из каждой камеры, становясь байкой, что заключенные пересказывали друг другу изо дня в день. Каждый раз истории обрастали новыми деталями, начиная от того, что он не был убийцей вовсе и заканчивая его божественным происхождением и родством с Гневом, которому поклонялись военные и преступники. Я не представляла, как мог выглядеть самый искомый убийца, расправившийся с царевичем. Он, должно быть, стар и огромен, или же действительно посланник преисподней.
Но я сразу поняла, когда на кухне появился он.
Он совсем не такой, каким его рисовали россказни. Высокий и крепкий, но при том аристократично стройный. Тело охотника, принца, но не солдата с фронта. Шрамы, ставшие его отличительной чертой среди таких же моральных уродов, действительно отвратительны. Амур обходит стол и усаживается на плохо обструганную скамейку, закидывая ноги в ботинках рядом с собой, занимая все свободное место. Этот человек не нуждается в представлении.
– Елена, наслышан о вашей красоте. Прошу прощения, не удалось познакомиться раньше. Я был…занят. – Зверь спотыкается на последнем слове, ехидно улыбаясь. – Вы, как я посмотрю, тоже не теряли времени даром. Смелое решение. – Он крутит пальцем вокруг головы. Речь о мужской стрижке. Поганец знает, что заключенных обривают наголо, боясь распространения вшей.
Разумовский считает, что я – моя старшая сестра.
Идэр зло смотрит в нашу сторону, явно не впечатлённая вежливостью своего мужа. От воспоминаний о доме сердце предательски колет. Стараюсь не подавать виду, что меня удивляет оплошность Зверя. Кротко улыбнувшись, отвечаю:
– Приятно.
Несусветная ложь. Из-за него Распутин посетил мой дом. Кусочки рассказов Малена и всего, что я слышала, складывались воедино. Разумовский послал его выкрасть меня, но Распутин потерпел поражение и нас схватили на пристани.
– Вспомнишь лучик, а вот и солнышко. – Недовольно рычит Идэр, будто прочла мои мысли. Она откладывает размокшие грибы в сторону и принимается за чистку репы. Беловолосый парень проходит на кухню и встаёт у печи, загораживая собой выход. Амур скользит по нему взглядом, а потом обращается ко мне:
– Позвольте представиться, княжна Романова. Меня зовут Амур, и я немного спас вам жизнь.
Напыщенный урод. Как будто теперь я имею право жить счастливо после всех сотворенных ужасов.
– Без фамилии?
– Без фамилии. – Повторяет тот, вздыхая.
Какую игру он затеял? Мален сотни раз рассказывал о своей близкой дружбе с Разумовским, так от чего сейчас это тайна?
Гляжу на Распутина. Тот, раскрасневшись, поправляет воротник.
Я часто представляла, будто Распутина не было рядом. Не существовало. Это было сложно, когда нас запирали в темнице, но, за годы заточения, я овладела этим умением в идеале. Просто отключалась от мира, погружаясь в воспоминания. Сначала он пытался разговорить меня, но потом понял, что затея провальная.
Сейчас же Мален нервирует меня более обычного, если такое было вообще возможно.
– Елена, у меня к вам есть деловое предложение.
Зверь подпирает ладонями изуродованное лицо. Он с шумом ставит локти на стол и небрежно поправляет волосы. Мышцы под рубашкой моего похитителя напрягаются. Мален крепко стискивает челюсти и молча смотрит на своего предводителя, не решаясь сознаться в совершенной оплошности.
Он боится его.
Это не может ни радовать. Пока не знаю как, но я смогу использовать обезображенного Зверя, чтобы уничтожить Распутина раз и навсегда.
– Амур. – зовёт Распутин, но цареубийца поднимает ладонь вверх и Мален в миг замолкает. Разумовский отмахивается от своего подчиненного, как от назойливой мухи.
– Вы, как старшая и, несомненно, самая красивая из сестер Романовых – перспективны.
– Амур. – Вновь подаёт голос мой ненаглядный похититель. Разумовский повторяет жест и продолжает:
– Вы могли слышать обо мне ранее. Для вас я не ношу фамилию, ибо у меня слишком много имен, говорящих за меня. Самые известные… – Амур прерывается, окидывает Малена злым взглядом. Тот закрывает рот, не успев проронить ни звука. – Зверь, Демон трех дорог, нецензурная брань, что я не произнесу вслух, ведь вы же дама. – Идэр поперхнулась слюной. Спираль из очистка падает мимо тазика. Разумовский обходителен и скользок. Разговор с ним походит на схватку со змеей. Извивающейся, готовой поразить цель за одно мгновение, но, по неясной причине, играющей со своей едой.
– Вы не путались с моим доблестным прихлебалой? – молчу, не зная, как ответить. Разумовский выглядит таким довольным, что вот-вот лопнет от счастья.
Я слышала его имя множество раз. За ним тянулись легенды. Кто-то считал, будто он – новая версия Костяной Послушницы, только прислуживал не Смерти, а Гневу. Поднявшийся из пепла во имя разрушения. Другие утверждали, будто он был одним из пантеона Новых Богов, наравне с Катериной и Константином. Слухи разные, но их объединяет одно – беспощадная жестокость Зверя.
– Я знаю кто вы.
Мой ночной кошмар скалится, обнажая ровные белые зубы. Ему явно по нраву моя осведомлённость.
– Знал же, что красота с умом два близких друга. – льстит он. – Если в вас есть предпринимательская жилка, то у меня к вам прелюбопытнейшее предложение о сотрудничестве. Надеюсь, вас не сильно огорчила не своевременная кончина Виндея Воронцова?
– Не огорчила. – честно отвечаю я. – Вы преступник. Разве я могу рассчитывать на взаимовыгодный союз?
– Все мы не без греха, Елена. Ваш отец прекрасный человек. Или ужасный. Как вам будет угодно?
Не успеваю ответить на хитрый вопрос, меня перебивает Мален:
– Амур, она не Елена!
Распутин подходит к столу. В воздухе повисает звенящая тишина. Лицо Зверя не выражает эмоций. Он смотрит на Малена, что не в силах скрыть сой страх и растерянность. Разумовский вздыхает и закатывает глаза. Потирает шрам на переносице и усмехается. Идэр убирает ножи со стола в сторону. Подальше от своего мужа. Спина покрывается мурашками.
– Кого ты привел?
Мален опускает взгляд. От Распутина, что, по первости, казался мне бесстрашным героем не остаётся ни следа. Удар рукой о столешницу. Такой резкий и громкий, что я подскакиваю на месте. Идэр от испуга задевает ножом большой палец. Кровь небольшим ручейком бежит по влажной руке и капает в таз.
