что я почувствовала первым. Горе? Нет. Скорее ужас. Глухой, черный ужас от того, как легко оказалось отнять у меня хоть что-то. Одним движением. Без спроса. Без жалости.
- Кто? - спросила я. И голос мой прозвучал так, будто я глотала стекло.
- Кто-кто. Люди той леди, что тебя забрала. Сказали, нужен был не приплод, а твоя пригодность. Вот и почистили.
Я закрыла глаза. Значит, женщина из белой кареты не была спасением. Конечно. А я, дура, поехала с ней. Как последняя идиотка.
Старуха шумно фыркнула, будто подслушала мои мысли.
- Не ты первая, не ты последняя. На таких, как вы, весь мир наживается. На красивых, голодных и глупых. Слишком часто это одно лицо.
Я открыла глаза. Очень медленно. Повернула голову.
- Зачем вы мне это говорите?
- А затем, что жалеть тебя некогда, а злиться тебе полезно. Злость лечит лучше слез.
Нечего сказать. У старухи, видимо, была своя система исцеления. Грубая. Но работающая.
- Где я? - повторила я.
- В доме на окраине. За старым рыбным рядом. Тут тебя держат, пока не оклемаешься.
- Зачем?
Старуха пожала плечами.
- Потом повезут дальше. Куда - не знаю. Мне не докладывают. Мое дело - швы смотреть и кормить, чтобы не окочурилась раньше времени.
Я сглотнула. Потом спросила:
- Та женщина... кто она?
На этот раз старуха не ответила сразу. Закончила чистить картофелину, положила ее в миску и только потом буркнула:
- Не по твоим зубам вопрос. Но если очень надо знать - змея она. Из высоких. Не нашего круга. Таким деньги, люди и дети - все одно. Расходный материал.
Я смотрела в ее морщинистое лицо и чувствовала, как внутри вместо слез медленно встает что-то другое. Не боль. Не жалость к себе. Ненависть. Тихая. Чистая. Холодная. Хорошо. Очень хорошо. Потому что ревущих дур легко ломают. А вот злых... злых еще надо удержать.
- Пить, - сказала я.
Старуха одобрительно хмыкнула.
- Вот. Это уже разговор.
Она принесла мне кружку с каким-то отвратительно горьким отваром. Я выпила. Не морщась. Из принципа. Потом лежала и смотрела в окно. Там был серый двор, мокрый забор и кусок неба. Совсем маленький. Но живой. Я вдруг очень ясно поняла одну вещь.
Никто меня спасать не придет. Ни Атамир. Ни Родерик. Ни та женщина с обещанием всех желаний. Ни бог. Ни черт.
Значит, спасать себя придется самой.
И, может быть, хотя бы один раз в жизни сделать не то, что выгодно. А то, что правильно.
Под вечер старуха, уже убирая миски, вдруг сказала:
- Ты бредила во сне.
- И что?
- Имя повторяла. Не мужика своего. Женщины.
Я напряглась.
- Чье?
Старуха уставилась на меня пристально.
- Зоя.
Повисла тишина.
- И что это значит? - спросила она.
Я посмотрела в окно. Потом на свои руки. Потом на старуху.
- Это значит, - сказала я, и голос у меня был уже совсем другой, - что я была дурой. Но не до конца. И, кажется, еще не поздно отдать долг. Хотя бы не деньгами.
Старуха ничего не ответила. Только кивнула. Едва заметно. А потом, уже в дверях, бросила:
- Если решишь бежать - не через двор. Там два охранника. А через сарай. Доска третья от бочки отходит. Я тебе этого не говорила.
И вышла.
Я осталась одна. С болью. С пустотой в животе. С ненавистью. И с первым за много дней ощущением, что я еще не закончилась.
Глава 32. Зоя. Доход
Глава 32. Зоя. Доход
Модюс слушал внимательно, жёлтые глаза его поблёскивали, а на губах играла странная улыбка. Когда я закончила и замолчала, переводя дыхание, он хлопнул в ладоши.
- Прелестно! - воскликнул с непонятным мне энтузиазмом. - Просто прелестно! Наконец-то в нашей глуши случилось что-то интересное!
- Простите? - я опешила. - Интересное? У меня муж угрожает отобрать детей, суд на стороне драконов, и это интересное?
- Милая Зоя, - он подался вперёд, и его глаза полыхнули золотом. - Ты даже не представляешь, как здесь бывает скучно. Волки, охота, визиты Фифы, редкие гости из столицы... А тут - целая драма! Супружеская измена, борьба за детей, интриги магистрата! Это же готовый сюжет для романа! Миссис Амеличева не упустит такое, я непременно ей расскажу, когда загляну в гости на чашечку чая.
- Рада, что вас это развлекает, - холодно ответила, чувствуя, как во мне закипает злость. - Но мне, знаете ли, не до смеха.
- О, я понимаю, - Огюст мгновенно стал серьёзным. - Прошу простить мою несдержанность. Просто здесь, в захолустье, любые новости - событие. Но к делу.
Он встал, прошёлся по веранде, заложив руки за спину. Рога его с маской смотрелись величественно и нелепо одновременно, но я уже привыкла.
- Итак, девочки, - начал демон, останавливаясь и обводя нас всех взглядом. - План будет такой.
- Девочки? - переспросила его.
- Ну, мы же свои, - он улыбнулся. - Можно и без церемоний.
Я только покачала головой. Демон, который называет меня "девочкой". До чего же мы дожили.
- Слушайте, мои хорошие, - продолжил Модюс. - Ваш дракон, этот Атамир, действует по классической схеме: запугать, задавить авторитетом, деньгами и связями. Его главный козырь - то, что у вас, Зоя, нет собственного дохода. По законам империи, мать, не способная обеспечить детей, может лишиться родительских прав, особенно если отец - респектабельный генерал с состоянием.
- Знаю, - глухо сказала, кивнув. - Потому и боюсь.
- Бояться не надо, - отрезал он. - Надо действовать. И первый шаг - у тебя должен появиться доход. Официальный, подтверждённый документально. Тогда в суде мы заявим, что мать способна обеспечить детей, и никакой "благонадёжный отец" им не нужен.
- Доход? - горько усмехнулась. - Где я его возьму? В столице у меня ничего нет, здесь я никого не знаю, денег тоже нет. Штраф, который на меня наложил Атамир, даже не представляю, как выплачивать.
- А ты не представляй, - Модюс хитро прищурился. — Ты просто соглашайся на предложение.
Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом.
- Работа есть. У моего соседа. Того самого генерала, про которого тебе, Фифа, наверное, уже рассказала.
Я перевела взгляд на тетку. Та сидела с самым невинным видом, какой только можно изобразить с хомяком на голове.
- У
