комнату, по уже родным скрипучим ступенькам. Сон накатил сразу. Мне приснилось небо – чужое, без уже привычной огромной луны. Чёрное, усеянное холодными точками незнакомых созвездий. И по нему, беззвучно и стремительно, проносился огненным штрихом болид, ярко-красный, с искрящимся хвостом. Не дракон. Нечто иное, неживое и неумолимое. Он просто пронзал тьму. Приближаясь, становился всё ярче, высвечивая тени, – и тут резкий свет вернул меня в реальность: молодое солнце ударило первыми лучами в окно.
Пора.
На деревянном стуле уже лежало приготовленное снаряжение. Не доспехи, конечно. То, что я смогла собрать или выменять. И то, что принёс и подготовил Фрэй.
Сначала – бинты. Длинные полосы мягкой, но плотной ткани. Я сняла ночную рубашку и принялась обматывать грудь, прижимая её к рёбрам. Тугая повязка сдавила тело, возвращая чувство собранности и готовности. Затем – прочные штаны из грубого дублёного холста. Дублет – стёганый, подогнанный по фигуре, с обрезкой слишком сковывающих движения частей. Кожаные наручи. Немного неуклюжие, с грубыми медными застёжками. Примерила, затянула ремни на запястьях. Дальше – такие же поножи, прикрывающие голень и небольшие накладки на бёдра. Последним я пристегнула к широкому ремню просмолённую кожаную сумку-мешок, аккуратно укладывая туда камень в отдельный кармашек и проверяя остальное содержимое: плоская фляга с водой, кусок копчёного мяса, завёрнутый в вощёную ткань, тугой свёрток с бинтами и тёмной, пахнущей травами мазью, которую дал Фрэй. Всё необходимое для одного дня пути, ведущего в никуда.
Снизу послышался тихий скрип. Я накинула поверх тёмную рубашку, скрывавшую очертания ножен, и спустилась.
Фрэй сидел за столом, боком ко мне. Перед ним лежал собранный арбалет. Пальцы скользили по тугой тетиве из скрученных жил, проверяя натяжение. Рядом – колчан с двумя дюжинами болтов с тяжёлыми наконечниками и походная небольшая сумка.
Я молча прошла к раковине в углу зала. Повернула кран – из него с шипением вырвалась слабая струйка, тут же иссякшая. Бочка на крыше, должно быть, опустела. Вздохнув, я зачерпнула воду из глиняного кувшина, что стоял рядом. Решительными движениями, смыв последние остатки сна, провела мокрыми ладонями по лицу, затылку, сбивая чёрные непослушные пряди. Пальцами расчесала волосы и туго стянула их в низкий хвост у затылка. Вода стекла за воротник, заставляя вздрогнуть, но сознание прояснилось, стало острее. Фрэй обернулся.
Я машинально вытерла руки о бёдра. Жест был повседневным, но тут же ощутила под пальцами непривычно плотное прилегание ткани, резко очерчивавшей фигуру. Раньше я носила всё свободное, мешковатое, часто мужское. Я поймала на себе его взгляд, который отмечал перемену. Стало чуть не по себе, будто осталась без кожи. Развернувшись, направилась прямо к столу.
– Непривычная одежда, – сказала я, садясь напротив. – Но в ней будет удобнее двигаться, и защита какая-никакая.
– Ты изменилась. Не только внешне… – его взгляд скользнул по силуэту и вернулся к лицу.
– Обретаю себя… Итак. План. Я сосредоточусь на том… существе. Мы перенесёмся к нему. Я не знаю куда. Может, это будет пустое поле. Может, скала над пропастью. Но я чувствую, что путь открыт.
– А ты уверена, что перенесёшь нас, а не… сотрёшь? – спросил он прямо, глядя мне в глаза.
– Я уже делала прыжки. Не уверена лишь в том, что нас ждёт на той стороне. Ведь Вивиана… она уничтожила его вместе с собой. Я это видела. Мы можем никого не найти.
– Или найти настоящего, – тихо сказал Фрэй.
Мы недолго сидели молча, глядя друг на друга через стол. Потом он медленно протянул левую руку и накрыл своей ладонью мою. Наши шрамы соприкоснулись.
– Пойдём, – наконец выдохнула я, поднимаясь.
Прежде чем двинуться к выходу, я сделала шаг к нему. Мы обнялись – коротко, крепко, ощутив в этом жесте последнюю точку опоры. Постояли так мгновение, затем шагнули назад, прервав объятия. Он взял свой арбалет и сумку. Я проверила, плотно ли сидит меч в ножнах, закреплённый на ремне у правого бока.
На улице разгоралось утро. Солнце поднялось выше над горизонтом, бросая длинные тени меж нарастающих туч и отсчитывая последние минуты привычного мира. Посыпал дождь – пока ещё редкие капли зашуршали по земле. Мы отошли на несколько шагов от крыльца.
– Держись ближе, – сказала я, сжав ладонь Фрэя.
Он шагнул вплотную, его плечо коснулось моего. Я закрыла глаза, отбросив всё лишнее. Подняла правую руку и мягко, почти невесомо, провела над нашими головами, слева направо. Пальцы сами раскрылись, как бутон, выпуская незримую нить.
Воздух задрожал, заструился. Свет померк, звуки – далёкий лай собаки, щебет птиц – стали приглушёнными, ушли куда-то далеко. Покров окутал нас, как плотный туман. Проплывавшая мимо ворона на миг замедлила взмах крыла, словно завязла в густом мёде, а затем рванулась вперёд с удвоенной скоростью, исчезая в серой дымке. Водяные капли дождя застревали где-то над невидимым куполом, не успевая долететь до нас; время текло теперь иначе. Я вынула камень из мешка на поясе. Он отозвался ровной, тёплой пульсацией.
Меч в ножнах висел рукоятью вперёд, для быстрого обнажения обратным хватом. Поднесла артефакт к навершию – простому железному шарику. В памяти мелькнул уже знакомый обрывок: озноб ледяной воды, и моя рука, с силой, рождённой из чистого отчаяния, выбивающая этим самым камнем искры.
Я провела им по навершию меча. Несколько плотных огоньков высыпались на землю, обозначая готовность магической силы, что обволакивала нас.
И резко ударила им о металл.
Тут же из точки соприкосновения вырвался сноп ослепительного, бело-жёлтого света. Он не погас, а слипся и разросся в ревущую, слепящую пелену. Поток хлынул не из камня, а из меня самой, выжигая реальность, закручивая пространство вокруг в водоворот света и тени. Поглощая нас без остатка.
– Встретимся на том берегу, – услышала я его спокойный голос, уже тонущий в нарастающем гуле.
И мы провалились в немую, бездонную пустоту, уносящую нас куда-то сквозь.
***
Мир сжался в точку и рванул в стороны. Вывернулся наизнанку. Кости превратились в хрусталь, готовый рассыпаться, а внутренности сплелись в тугой болезненный узел.
Прыжок вышвырнул меня из небытия и бросил на колени. Острая, обжигающая боль в суставах стала первым приветствием этого нового мира. Глаза сами собой зажмурились от перегрузки. В падении я успела почувствовать, как пальцы Фрэя разжимаются, сорванные силой, превосходящей человеческую.
Мысли отставали.
Я уткнулась лицом в землю. Губы коснулись пыли и пепла; горького, едкого, словно здесь сожгли целый лес. Поверхность была сухой, раскалённой под солнцем. Рядом послышался резкий, сдавленный выдох. Фрэй, откашлявшись, поднимался на ноги, откидывая свободной рукой колючую, обугленную ветку кустарника.
– Ты цела? – его голос был
