Буян, — беззвучно произнесла я, прижимая камень к груди.
Впереди лежали гиблые болота, но теперь у меня была надежда. А она порой сильнее любой магии.
Глава 33
Болото впивалось в меня тысячами ледяных пальцев. Каждый шаг давался с трудом, ноги увязали в жадной трясине, которая чавкала и булькала, словно голодное чудовище. Воздух, пропитанный запахом гнили и разложения, обволакивал кожу липкой плёнкой, заставляя меня чувствовать себя мухой в паутине.
Туман клубился вокруг змеиными кольцами. В его молочной мути проступали до боли знакомые черты: мамина нежная улыбка, морщинки вокруг папиных глаз, веснушки на носу сестрёнки. Их голоса эхом отдавались в голове, проникая в самое сердце:
«Любава... мы так скучаем... иди к нам… здесь тебе будет хорошо...»
Горло сдавило спазмом, глаза защипало от слёз. Я до крови закусила губу, сжимая в похолодевших пальцах Око Истины. Камень пульсировал теплом в такт сердцебиению, прогоняя наваждение.
«Это не мои родные, — твердила я себе, глотая солёные слёзы. — Держись».
Хриплое карканье Вранко разорвало тишину, словно выстрел. Дарён прижался к моим ногам, его мурлыканье чувствовалось сквозь ткань одежды, придавая сил.
Внезапно из тумана вынырнула она — жуткая костяная башня, вырастающая из болотной тьмы, как кошмар во плоти. Человеческие кости, скрученные в чудовищную спираль, светились призрачным светом. Казалось, я слышу шёпот и стоны душ, заключённых в этой жуткой темнице.
Воздух сгустился чернилами, принимая форму теней-оборотней. Их глаза тлели багровым огнём, когти оставляли светящиеся следы в воздухе. Сердце колотилось так, что грозило выпрыгнуть из груди.
— Любава, я отвлеку их, — голос Дарёна дрожал, но в нём звенела сталь. Его янтарные глаза встретились с моими. — Беги внутрь, когда подам знак. Вранко поможет тебе.
Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Мой верный друг уже растворялся в тумане.
— Дарён, умоляю... — но было поздно. Его рыжая шерсть вспыхнула факелом во тьме, и тени, похожие на голодных волков, бросились следом.
Их вой резал слух — не звериный, а человеческий, полный муки и отчаяния.
— Ох, прекратите надрываться! — услышала я фырканье кота, который в это время уворачивался от нападения теней. Он скользил между ними, как солнечный луч, оставляя за собой дорожку золотистых искр.
— Не смей меня кусать! Я невкусный! — дразнящий рык Дарёна прогремел громче грома, когда одна из Теней попыталась вцепиться в его бок. Глаза его вспыхнули ярко-зелёным огнём, и волна света оттолкнула тварь назад.
Но Тени не отступали. Они окружали его со всех сторон, воя человеческими голосами. Их чёрные когти оставляли в воздухе следы гнилостного мрака.
Дарён припал к земле, хвост хлестал из стороны в сторону, как кнут. Древняя магия превратила каждый волосок его шерсти в раскалённую иглу. Когда следующая Тень бросилась на него, кот взвился в воздух, разрывая её когтями.
Тени отшатнулись, но их было слишком много. Они наступали со всех сторон, сливаясь в единую массу тьмы. Дарён крутился волчком, раздавая удары направо и налево. Его когти рвали призрачную плоть, а клыки впивались в бестелесную тьму.
Внезапно одна из Теней проскользнула сквозь его защиту. Холодные когти полоснули по боку, оставляя след морозного ожога. Дарён зашипел от боли, но не отступил. Вместо этого он собрал всю свою силу и выпустил её единым потоком света.
Вспышка была подобна взрыву маленького солнца. Тени завыли и отпрянули, их формы начали таять, как дым на ветру. Но победа далась нелегко — Дарён тяжело дышал, его некогда яркая шерсть потускнела, а в глазах плескалась усталость.
— Что, окаянные, не понравилось? А это я ещё не размялся как следует! — выпалил он с дразнящей ухмылкой, хотя в глазах уже плескалась усталость.
— Беги, хозяйка, — прошептал он, поворачиваясь к новой волне Теней. — Я этих нечистых задержу.
И снова бросился в бой, рыжим пламенем вспыхивая в темноте, готовый сражаться до последнего вздоха.
Моё сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди. Каждый удар отдавался в висках, смешиваясь с шёпотом костей и стонами призраков. Воздух источал запах смерти — приторно-сладкий аромат разложения. На языке чувствовался горький привкус древней магии.
В это мгновение Вранко метнулся ко мне, на лету превращаясь в высокого худого мужчину с вороньими перьями в чёрных волосах.
Теперь он двигался бесшумно, подобно тени. Его длинные пальцы дрожали, когда он потянулся к серебристой шерсти волчицы, спящей у входа в Костяную башню. Металлический ключ-змея извивался среди спутанных клочков, сверкая в лунном свете.
Он начал шёпотом читать слова заговора:
На море-океане,
на острове Буяне,
Где солнце спать ложится,
где месяц серебрится,
Стоит башня сонная,
ветром утомлённая.
Вход волчица сторожит,
За ключом-змеёй следит
глазом огненным глядит.
Не гляди ты, волчица,
Не вой, не бранись, не злись,
На покой ночной ложись.
Месяц за тучу зайдёт,
Звезда с неба упадёт,
Ты, волчица, спи-усни
Ключ-змею мне протяни.
Янтарные глаза волчицы открылись — два огонька в темноте. Она посмотрела пронзительно, словно заглядывала в самую душу. Затем медленно моргнула и уснула.
Ключ-змея скользнул в ладони Вранко. Он бережно спрятал его за пазуху.
— Благодарю, — пробормотал так тихо, что казалось, это лёгкий ветерок мимо пролетел.
Вернувшись к истинному обличию, ворон подлетел ко мне, ключ-змея в его клюве мягко светился.
Извиваясь серебристой лентой, ключ-змея скользнул к древней двери башни. Чешуя мерцала в лунном свете, отбрасывая причудливые блики на каменные стены. Змеиная голова, увенчанная короной из тонких зубцов, приблизилась к замочной скважине.
Глаза змеи вспыхнули изумрудным светом, и она начал свой таинственный танец. Сначала обвила дверную ручку, затем трижды обернулась вокруг своей оси, шепча древние заклинания на языке первых мастеров-ключников.
Тело змеи медленно проникло в замочную скважину, принимая форму сложного механизма. Внутри замка раздался тихий перезвон, словно крошечные колокольчики приветствовали хозяина. Каждый изгиб змеиного тела идеально совпадал с потайными пазами и выступами.
Вдруг ключ-змея замер, а затем резко повернулся, активируя древний механизм. По двери пробежала волна синего сияния, проявляя скрытые магические символы. Раздался глубокий гул, и тяжёлые створки медленно начали открываться, впуская внутрь башни прохладный ночной воздух.
Внутри башни было холоднее, чем в склепе. Кости шептались на языке мёртвых, и каждый шаг эхом отражался от стен. А потом я увидела его — Буяна, застывшего статуей в центре зала. Его глаза, обычно яркие, как летнее небо, теперь были пустыми колодцами тьмы. На шее пульсировала чёрная метка — клеймо ведьминой власти.
— Какая трогательная встреча, — голос Пелагеи сочился ядом, её седые волосы извивались, как живые змеи. — Пришла за своим Буяном, девочка? Я могу его отпустить. Просто отдай
