цепи. Часть из них удерживала саму клетку, а часть предполагалась как еще один этап защиты. Рассчитывалось, что это помешает полукровке вырваться из подвала, если она вдруг справится с решетками.
Рэйара не любила ограничивать свою свободу и, тем более, не желала сидеть на цепи, но в этот раз согласилась. Полнолуние мешало ей думать здраво, почти добрый час охотник потерял на то, чтобы уговорить ее надеть ошейники и прикрепить к ним концы цепей. Еще с полчаса он потратил, чтобы укрепить конструкцию веревками и железными скобами, закрыть щеколды. К верхним прутьям мужчина подвесил небольшой нож и ключи. Предполагалось, что когда перевертыш придет в себя и сможет соображать, то будет иметь возможность освободиться, даже если хозяина лавки не будет рядом. У самой клетки, так, чтобы это можно было затащить внутрь, мужчина сложил нескольких кроликов и две освежеванные оленьи ноги. Этого было на один зубок, однако Рэ понимала, что припасы и без того почти подошли к концу и это лучше, чем ничего.
– Сейчас в городе шумно, псы лают без конца. Думаю, никто не услышит, даже если ты будешь выть. Я прикрою дверь в подвал, но не стану закрывать его на ключ, чтобы ты могла выйти.
– Нет, закрой его на все замки, так надежно, как только можешь. Придвинь тумбы. Если мне надо будет выйти, я покричу тебе. А если ты уйдешь, я вполне в состоянии дождаться тебя. Пока мы не убедились, что клетка способна выдержать меня, что колья для цепей хорошо вбиты, прошу, закрой подвал. Закрой все двери, запри лавку, а сам спрячься в комнате и не выходи из нее, что бы ни случилось.
– Это уже лишнее, Рэй.
– Нет! Нет, не лишнее. Пообещай, что сделаешь, как я прошу или помоги мне добраться до стен.
– Хорошо-хорошо. Я сделаю как ты сказала. Не сердись, я вижу, как ты начинаешь звереть. Успокойся, Рэй, ничего страшного не произойдет.
– Тогда иди и… Нет, погоди, – Рэйара поняла, что ее смущало. Она быстро вылезла из одежды. Некоторые элементы ее нехитрого гардероба было совсем неудобно снимать через ноги, но откреплять цепи от ошейника она опасалась. Все тот же взгляд, как и в лесу, прошелся по ее телу, когда она передавала старику ворох, – Положи где-нибудь подальше, чтобы я не порвала.
Мужчина выполнил ее просьбу, поглядел на приемную дочь еще с минуту, что-то сам себе сказал, покачал головой, пообещал прийти, как только все завершится, или когда его позовут и поспешно покинул подвал. Рэйара слышала, как закрылись щеколды на дверях, как проскрипел старый ржавый замок – в подвале хранили тазы и соль для дубления кожи, здесь лежали инструменты и веревки, различный хлам, который обычно и закрывать-то не стоило.
Ожидание в клетке было утомительным. Стоять невозможно, сидеть – холодно, а лежать – и того хуже. Рэйара ждала, когда ее звериная натура выйдет наружу столь долго и столь мучительно, что совершенно пропустила переход. Только что она разглядывала решетки, ковыряла их ногтем, моргая сонными глазами, а теперь все вокруг внезапно стало другим.
Рэ пришла в себя посреди города, обнаженная, со стрелой в ноге. Светловолосый и сероглазый мужчина с узким лицом и сильно выпирающими костями, указал на нее тонким длинным, как палка, пальцем, только завидев, что она приняла человеческий облик.
– Поглядите же, упрямые слепцы, она человек! Такой же, как каждый из вас. Эта дева не чудовище, и вы не имеете права убивать ее! Никто никого не должен лишать жизни без суда. Как же вы не можете понять, что ослеплены своим страхом и готовы идти даже против той, которую уважали и любили. Против одной из вас!
Толпа озлобленных людей окружала их. Мужчины выставляли вперед свежезаточенное оружие, которое готовили для сражения с перевертышами – от мечей стражи до обычных вил и топоров, женщины позади всхлипывали, охали, молились или выкрикивали проклятия. Одна из дочерей старого охотника, так и не ставшая настоящей сестрой полукровке, Бэя, размахивая ножом, кричала:
– Это чудовище напало на моих сестер! Она разорвала их на куски! Она убила моего отца и заслуживает самой страшной смерти! Убийца! Мерзкая зверолюдка! Уродина!
– Убийца! – вторили дочери охотника люди, – Чудовище! Тварь, достойная только смерти!
– Я не чудовище! Я не сделала ничего дурного! Я никогда бы не обидела никого из вас! – Рэйара протянула руки к одному из пекарей, который всего два дня назад угощал ее свежими пирогами с ягодами, но тот отшатнулся и бросил в ее сторону свой нож. Его оружие не попало в цель, шлепнувшись на землю в шаге от девушки.
Сероглазый свэт вновь встал между ней и надвигающейся толпой.
– Беги к западным воротам, – не оборачиваясь, сквозь зубы процедил свэт, – Там мои друзья. Скажи, тебя послал Эйэ. Быстро! – последнее слово он почти выкрикнул.
Полукровка хотела жить. Стрела причиняла боль, лишь усиливая страх. Скорее всего, не угрожай ей смертельная опасность, деревянный прут в ноге вынудил бы девушку ждать помощи и незамедлительно отправиться к лекарям, но тогда она больше всего хотела спастись. Люди с горящими факелами, их обезображенные гримасой ненависти и страха лица, поблескивающая в утреннем свете сталь в руках – она уже видела подобное и более всего боялась, что когда-нибудь вновь будет вынуждена это пережить.
Рэ попыталась вновь вскочить на ноги. Ее шатало из стороны в сторону, но женщина стиснула зубы и поджала губы так, что почувствовала во рту привкус крови. Кое-как собравшись с силами, перевертыш рванулась к той части прибывающей толпы, где мелькало меньше всего мечей стражи.
Расчет оказался верным, люди, охнув, расступились, а немногих оставшихся на пути Рэйара либо оттолкнула, каждый раз рискуя свалиться сама, либо обогнула, едва не задевая. Народ, который еще не успел добежать до всеобщего столпотворения, предпочитал останавливаться и глазеть на диковинное зрелище. Вид бегущей со стрелой в ноге нагой девушки радовал их и порождал темы для обсуждений. Зеваки собирались в группки, останавливались и тем самым мешали гонящемуся за полукровкой люду. Уже позже Рэ поняла, что не обошлось и без помощи сероглазого, иначе бы стража догнала раненую в два счета.
У ворот девушку и правда встретили четверо свэтов. Они уже оседлали шестерку лошадей, их седельные сумки были чем-то набиты, а к ремням были прикреплены бурдюки и оружие. Отполированные до блеска
