Протянув обратно шерстяное покрывало, я объяснила:
— Не надо, мне теперь трудно замерзнуть. Если коротко, то на меня напал оборотень, обратил, удерживал в клетке, но я сбежала.
Куратор молча взял плед, раскрыл и накинул на меня, невольно обнимая. Постояв так немного, отпустил.
— Давай перейдем в зал. — Все это время мы стояли в коридоре. — Разговор предстоит долгий.
Но сразу к расспросам Николаев не приступил, а ушел на кухню, и я услышала, как щелкнул, включаясь, электрочайник.
Сидеть, когда предстоял непростой рассказ, не было сил, и я ходила но комнате, не находя себе места. В какой-то момент посмотрела в окно — перед подъездом все еще стоял черный пикап. Отдернув воздушную занавеску из бледно-зеленой органзы, помахала рукой. Если Кирилл наблюдает за окнами, то меня увидит.
Он и увидел. Мигнув дважды фарами, его внедорожник сдал назад и вскоре выехал со двора.
В груди разлилось приятное тепло. По сути, случайный знакомый, он переживал за меня. Хороших людей все-таки больше в этом мире, чем плохих.
— Маша? Что-то не так? — войдя в комнату, забеспокоился куратор.
От двух чашек в его руках приятно пахло травами и медом.
— Нет, все хорошо. Прощалась с человеком, который привез меня к вам.
— Так, рассказывай все. — Поставив чашки на стеклянный журнальный столик, Николаев подошел к окну. — Рассказывай от начала и до конца.
Признаваться в собственной глупости и описывать пережитые унижения сложно, но необходимо, особенно когда просишь помощи.
— Пей. — Куратор усадил в кресло и всунул в руки горячий напиток. — Прости, что не даю времени прийти в себя, мне важно понять, сколько его у нас вообще, прежде чем за тобой явятся сюда.
— Извините, что взваливаю на вас свои проблемы, — виновато пробормотала я в чашку. — Я не должна была.
— Глупости! Ты моя студентка и должна помнить, что я обещал поддерживать и после завершения учебы. Так что пей чай и рассказывай.
Ник умел слушать. Неподдельное сочувствие побуждало к откровенности, позволяя расслабиться и ощутить, что в этом месте поймут и помогут. Впрочем, так оно и было.
— Так как, ты говоришь, зовут мужчину, который тебя привез?
Я еще не говорила, но не стала заострять на этом внимание:
— Кирилл Данилов.
Николаев закатил глаза:
— Мария, это только ты могла нарваться на сына Булатова! И расположить его к себе настолько, что он учел твое желание не входить в стаю!
— Сын Булатова?.. Вожака Северной стаи? — всполошилась я. — Но он же представился Даниловым! Соврал?..
Николаев снисходительно улыбнулся:
— Нет, не соврал. С отцом у Кира сложные отношения, и это долгая история. Данилов — его псевдоним для работы, сокращение от фамилии отчима.
Смутно вспомнился разговор родителей. Они беседовали о том, что вожак северных волков женился на любимой женщине спустя годы, когда она овдовела. Выходит, до того он не знал, что она родила ему сына? «Санта-Барбара» какая-то, не иначе!
— Слушай меня внимательно. — Посерьезневший куратор отвлек от пустых размышлений. — Сила и природа проснувшейся в тебе ментальной магии пока не прояснились. Но уже сейчас понятно, что ты заинтересуешь не только Горобинских, но и всех без исключения оборотней.
— Почему? — испугалась я. — Что в этом особенного?
— Гены, Маша, гены. Ты можешь передать склонность к ментальной магии своим детям, а это укрепит позиции веров. Если твой дар силен, ты вдвойне уникальна и заинтересуешь также ВОК. Поэтому за тобой будут охотиться: кто-то, чтобы изучить, а кто-то — чтобы получить одаренное потомство.
Мне стало дурно. На душе заскребли, заметались кошки отчаяния. Только сейчас я осознала, в какую ловушку загнала меня судьба, подарив магию, о которой я настойчиво просила. Вот уж точно сказано: бойтесь своих желаний, они иногда исполняются, и жизнь идет наперекосяк.
Николаев говорил долго и убедительно. Что мне повезло до неприличия сначала сбежать из клетки, затем нарваться на беспринципного, жестокого Кирилла, когда у того было отличное настроение и он пожалел новообращенную. Сложно поверить, что мужчина, отбивший меня у вампиров, негодяй. Но ведь он сам сказал, что у него, злодея, сегодня «день добра»? Что, если это действительно так?
Разум отказывался анализировать имеющиеся данные, вдобавок за разговорами о моем будущем особо не было времени на думы. Дав возможность искупаться и нормально поесть, под утро Николаев отвез меня к своей знакомой старухе в забытую провидением деревеньку.
Именно там и состоялся мой первый оборот. Увидев в подсыхающей луже отражение волчьей морды, я долго скулила над нелегкой судьбой. Себе я казалась уродливой неудачницей.
Усугубляло ситуацию то, что рядом не было не только близких людей, которым можно доверять, а вообще никого. Знакомую Ника я боялась окликнуть лишний раз — настолько старой, готовой рассыпаться на ходу выглядела сухонькая женщина.
С моим телом творились малопонятные вещи, а я переживала их в одиночестве. Это было настолько страшно, что не пожелаешь и врагу.
Захлопнув дневник, я потянулась, разминая затекшие мышцы спины.
Вспоминать плохое неприятно, а порой и больно. Но это необходимо делать, чтобы усвоить урок, посланный Вселенной. Ведь проигнорированное задание повторяется вновь и вновь до тех пор, пока не найдется верный ответ.
Я пока свой не нашла. Нет, кое-какие выводы сделала. Все, что произошло со мной в прошлом, научило двум вещам: во-первых, бежать, когда подает голос интуиция, бежать любой ценой, без оглядки на правила и людей; во-вторых, принимать помощь незнакомцев, слушая свое сердце.
Почитав воспоминания о том, как вырвалась из лап Горобинских, по-новому осмыслила слова куратора о Кирилле Булатове (он же фотограф Данилов). Что-то напутал Ник. Не мог мой спаситель быть беспринципным негодяем, который в угоду интересам семьи и стаи ломает чужую жизнь. Или не напутал? Кирилл — оборотень. Подчинение инстинктам и старшему над ним, в данном случае отцу, у него в крови. Немаловажно, что, когда Булатов подбирал меня на трассе, я была для него всего-навсего жалкой, испуганной новообращенной, которую легко пожалеть. Это уже потом, когда выплыло (если выплыло, разумеется!) то, что у меня появились способности внушать, я стала ценной добычей, которую нужно принести стае…
Нет, Ник прав. Если хочу быть независимой хозяйкой собственной судьбы, надо всегда быть начеку. Нельзя верить оборотням и Контролю.
Чтение дневника разбередило подживающие раны, и мне захотелось есть. Я и раньше заедала стрессы сладким, а теперь с новым метаболизмом перекусы стали жизненной необходимостью.
