Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
Он умолк на миг, я сказал раздраженно:
— Что однако?
Снова мертвая тишина над лагерем, кашляни муравей — все вздрогнут, а сэр Голденвуд произнес хрустальным голосом:
— Пока мы собирались в Брабанте, пока стягивались в отряды, пока двигались в Гандерсгейм… я неожиданно получил самую высокую награду, уж простите, вы такую предложить не можете. Господь открыл мне, что идем сражаться за святое дело, за веру и правду, за добро и справедливость. Душа моя проснулась, стряхнула шерсть, теперь чиста и открыта свету… Простите, ваша светлость, но я смогу принять из ваших рук любой дар, который вы сочтете меня достойным, лишь после полного завоевания Гандерсгейма и установления везде христианской власти.
Он говорил твердо, спокойно, что совсем не вязалось с его щеголеватым обликом. Сейчас в нем живет и действует суровый крестоносец, готовый на любые тяготы ради торжества справедливости.
Рыцари начали переговариваться, я со стыдом и смятением уловил, что все отнеслись к его словам с полным одобрением. Господи, мелькнуло у меня тоскливое, а ведь наступит же подлейшее время, когда даже самые мелкие и ничтожные премийки и награды будут выцарапывать такие же мелкие и ничтожные людишки. Будут добиваться их, подличать ради них, подставлять, подсиживать!..
Или не наступит, если не дать ему наступить?
Граф Ришар поглядывает на меня с вопросом в главах. Я заставил себя улыбнуться, вскинул руки и заговорил с подъемом, которого на самом деле не ощущал:
— Сам Господь говорил вашими устами, дорогие друзья!.. Мне стыдно, что я предложил вам материальное вознаграждение, когда души ваши обрели крылья. Да, конечно, вы правы, а я не прав. Мы сперва завершим миссию по освобождению Гандерсгейма от…
Я запнулся, подбирая точное слово, граф Ришар тихонько подсказал:
— …населения.
— …скверны, — сказал я, — в которой пребывают здешние люди, сами того не замечая. Будьте чисты и непримиримы к отдельным еще встречающимся недостаткам! Помните, потом труднее будет с ними бороться, в то время как в момент завоевания один взмах меча так легко и просто решает многие проблемы, что потом могли бы здорово осложнить как наши жизни, так и жизни наших друзей.
Судя по их лицам, последние слова попали в точку. Если человек еще может допустить осложнение своей жизни ввиду нашей рыцарской сентиментальности и мягкосердечности, то ради друзей глотки порвет и землю Гандерсгейма по колено зальет кровью.
— А теперь, — прокричал я, — пир!.. Отпразднуем нашу победу!..
Блистающее металлом войско шумело, колыхалось, а я с радостной улыбкой, словно все происходит именно так, как я и задумал, повздымал руки, помахал ими, затем с неторопливой поспешностью скрылся в шатре графа Ришара.
Ришар опустил полог, но это почти не отрезало от ликующих воплей, звона металла и воинственных кличей.
Я тяжело опустился в кресло, Ришар продолжал смотреть на меня с сочувствием. Я перехватил его взгляд, зло огрызнулся:
— Ну что? Говорите же, какой я дурак!
Он невесело усмехнулся.
— Вы не дурак, сэр Ричард. Очень даже… Но вы развиваетесь быстро, чересчур быстро. Это опасно. Совсем недавно вы были таким же рыцарем, из каких состоит наше славное войско. И разделяли те же взгляды… если не прикидывались очень уж усердно. Но, думаю, вы не прикидывались.
— А сейчас прикидываюсь?
— Нет, — сказал он, — позвольте, присяду?
Я буркнул:
— Это ваш шатер.
— Спасибо, — он сел напротив и продолжил с тем же оскорбляющим сочувствием: — Вы вроде бы не прикидываетесь. Или не слишком уж заметно.
— Однако?
Он вздохнул.
— Однако вы из простого рыцаря очень быстро выросли в крупного сюзерена. Это вроде бы хорошо, но вы поспешили освоиться с его реальностями.
— Это плохо?
Он кивнул.
— Опасно.
— Для меня?
— И для других, — произнес он осторожно. — Я же говорю, вы поспешили вжиться в роль хозяйственника. Но любой хозяйственник вашего ранга… не только хозяйственник. Он еще и рыцарь. Душа у него та же, только положение намного выше. Но идеалы не должны меняться от высоты кресла.
Я сказал вяло:
— Хватит, граф. Я уже вижу, какое я дерьмо. Даже этот, из Сен-Мари, и то отказался! А я ж по глазам видел, что из рук готов выхватить… Что с людьми делается?
Он сказал примирительно:
— Думаю, в другом случае он бы взял, но сейчас, глядя на других, не решился стать белой вороной.
— То-то и оно, — сказал я с досадой. — А мог бы взять и говорить хвастливо, что все дураки, а он один умный!.. По не взял. А по уму, хитрости или высоким идеалам… сейчас не так важно. Важно, что общий дух войска намного выше, чем я думал, а это непростительно для вожака.
Он сказал с сочувствием:
— Не убивайтесь. Это даже хорошо…
— Что хорошего?
— Что недооценили энтузиазм рыцарских масс. Плохо, если бы переоценили.
Я проворчал:
— То и другое плохо. Я должен быть… всезамечающим. Теперь я понимаю Бонапарта… Был такой полководец в моих землях. Когда короли соседних земель требовали, чтобы подписал неудобный для него договор и отступил, он закричал в бешенстве: «Это они могут терпеть поражения и благополучно возвращаться на свои троны!.. У меня трона нет, любое поражение для меня — гибель!»
Ришар подумал, спросил осторожно:
— И что, он потерпел поражение?
— Да, — ответил я. Подумал, добавил для объективности: — Но до этого завоевал фактически весь мир.
Мы помолчали, я прислушался к разговорам по ту сторону тонкой стенки шатра и наконец-то ощутил то, что давно должен был почувствовать: стыд. Я собирал войско из всех королевств, обещая земли, добычу, титулы, богатство, однако даже простые воины сейчас говорят не о трофеях, а о том, что и эту страну приведут в лоно церкви, восстановят попранные храмы, монастыри и что законы христианства воссияют и над этими землями.
Граф с недоумением вскинул голову, когда я рывком поднялся, набросил на плечи плащ и направился к выходу.
— А сейчас куда, сэр Ричард?
— В обоз, — ответил я. — Победа куется всегда в обозах. А наступление начинается с чертежных досок.
После битвы при Шварцвельде, как ее назвали, конные отряды ускоренным маршем продвигались дальше, оставив обозы под охраной пеших войск. Впереди двигалась широким фронтом конница сэра Норберта, все больше приобретая вес в этой войне, усиливаясь добавочными отрядами, получая лучшее вооружение.
Жители города Татрей охотно согласились восстановить и укрепить городские ворота, но наотрез отказались давать ремесленников и материалы, чтобы выстроить сторожевую башню за пределами королевства у единственного моста через реку Гуцая.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
