огромный круизный лайнер. Он еле-еле умещается у пристани, слишком огромный, чтобы идти дальше вверх по реке. Он будет разворачиваться, сдавая задом в устье еще одной речки — благо, вокзал стоит на стрелке.
Прекрасный день.
Омрачали его лишь мысли, сбившиеся в кучу из-за странного видения. Что за тайну хранит старенькая дача, и почему ее прежняя хозяйка не воспользовалась шансом найти сокровища? О них ведь все время идет речь?
Или нет?
— Я хотела свозить детей на экскурсию, — сообщила Мила, направляясь к пристани.
Прогулочный катер, старенький, но еще бодрый, который местные жители с любовью называли «Вова», только отплыл. Его белый недавно покрашенный заново корпус блестел в свете солнца, ползла следом пенистая полоска волн. Второй катер, «Лиза», возвращался с экскурсии. Усиленный громкоговорителем голос гида вещал о том, как был заложен городской сад.
На пристани потихоньку сбиралась новая партия отдыхающих. Мила заняла очередь к будочке кассы.
Распорядилась:
— Мама, постой с детьми там. А лучше присядь. Тебя не укачивает?
— Да вроде нет. — Мария Ивановна попыталась вспомнить, давно ли она каталась на катере, и как это отражалось на самочувствии. В молодости с этим точно было все хорошо. — Морской болезнью не страдаю.
«Лиза» высадила предыдущую партию пассажиров и гостеприимно подставила трап для новых гостей. Потянулись на борт шумные пестрые семьи с детьми, пожилые туристки в спортивных костюмах и с рюкзаками, молодежь в широком и черном, чопорные парочки в выходных нарядах. Были среди отдыхающих даже пудель и корги.
Разношерстная компания.
— Бабушка, бабушка! Пойдем на верхнюю палубу! — потребовала Даша. — Там здорово и можно на все смотреть.
— Там ветер сильный будет, — забеспокоилась Мила. — Пойдемте лучше в помещение.
— Ну, ма-а-а! — расстроился Алеша. — Там неинтересно. Мы хотим наверху быть.
— Наверху-у-у! — вторила брату Даша.
— Давай, и правда, наверх? — поддержала внуков Мария Ивановна. — Помню, когда-то давным-давно я обожала смотреть на город с воды. И катер был этот же, представляешь? Сколько ему, интересно? Мне кажется, он старше меня будет.
Мила улыбнулась.
— Помнишь, как я на «Вову» опоздала? Все после последнего звонка на этот катер погрузились и поплыли с музыкой кататься, а я в горсаду под липой рыдала…
— Мы с тобой тогда на «Лизу» сели и тоже неплохо прокатились, — продолжила Мария Ивановна. Выпускной класс дочери вспомнился слишком живо. Всколыхнулось в груди. Сколько нервов и сил тогда потратили на поступление… — А там? — Она указала на здание Речного вокзала, поднимающееся на другой стороне на стрелке двух рек. — Параходики плавали рейсовые. Теперь уже не плавают…
— Наверх, бабушка, мама! — снова принялись требовать дети.
— Наверх — так наверх, — сдалась Мила и первая направилась к крутой металлической лестнице. — Панамку надень, Алеш, — потребовала у сына.
— А вдруг улети-и-ит, как тогда-а-а? — донеслось в ответ тоскливое. — Как тогда у Даши, когда она с моста смотрела, и у нее ветром любимую кепочку с пони сдуло?
— Тогда капюшон от футболки. Простите, буфет наверху имеется? — спросила Мила у пробегающей мимо женщины в белом передничке с кружевами.
— Но там не все. Если хотите мороженое или что-то из выпечки, лучше вниз.
— Поняла. — Мила задумалась. Решила: — Ну, кто что хочет?
— Сладкую вату, — попросила Даша.
— А я с бабушкой наверх хочу, — потребовал Алеша. — Пойдем скорей, ба.
— Вы идите, мам, а я добегу до буфета, — распорядилась Мила, поручая матери детей.
Мария Ивановна пропустила внуков вперед, а сама поднялась следом.
На верхней открытой палубе было свежо и людно. Погода стояла ясная и теплая, поэтому сидеть внизу остались лишь самые голодные и самые ленивые. Там подавали на столы нехитрые блюда, здесь же можно было прихватить лишь сок в коробочке, бутылку шипучки, чипсы, шоколадку или сухарики.
Алеша тут же выпросил пачку сухариков с томатом.
Начиналась обзорная экскурсия. Из динамиков лился приятный голос рассказчицы, на большом мониторе транслировалась презентация с фотографиями мест и документов.
— За нами остались путевой дворец и городской сад...
— Ба, чайки! Можно им сухарей кинуть?
Вопрос был риторическим. Мария Ивановна даже ответить ничего не успела — крошки полетели в воздух и две молодые птицы, еще не сменившие подростковые бурые перья на белые, поймали их на лету.
— Убедительная просьба — птиц не кормить! — раздалось из динамика строгое предупреждение.
Все стали оглядываться с желанием узнать, кому его адресовали.
— Не балуйтесь, слушайте, — урезонила внуков Мария Ивановна.
Присев на свободную скамеечку, она затянула себе на колени Дашу, посадила рядом Алешу и принялась любоваться наползающим на катер мостом.
— Этот мост был подарен городу и привезен из Санкт-Петербурга в…
Вернулась Мила. Забрала на руки сына, протянула дочке вату.
— Мам, тебе чай взяла с этими… — Она зажмурилась, вспоминая. — Модно сейчас, с круглыми штучками.
— Спасибо. — Мария Ивановна забрала протянутый стакан с яркой пластиковой крышечкой и коктейльной соломинкой.
Происходящие походило на сон. На магию. Они с Милой, и с детьми… Сколько лет такого не было?
— А тут мы видим Речной вокзал и выход на известный водный путь. Если присмотреться, можно увидеть конструкцию первого валунного моста, оставшегося от старого бечевника. Раньше вверх по этой реке посредством гужевой силы поднимали барки с грузом и везли против течения до…
— Бабушка, я слезть хочу! — заелозила Даша. — Хочу посмотреть, что с другой стороны корабля.
— А я в туалет хочу… — запросился Алеша.
— Ой, я тоже хочу! Прямо сейчас, — поддержала брата Даша.
— Ну, пойдемте. — Мария Ивановна стала подниматься, но Мила остановила ее.
— Сиди, мам. Ты же случаешь. Я вижу, как тебе интересно. А эти ж не дадут спокойно… — Она кивнула на детей.
— Ой, мам, я уже совсем хочу, — раздалось серьезное предупреждение.
— Чего раньше не сказали, вдруг там очередь?
Мила с детьми поспешила вниз, а Мария Ивановна продолжила слушать и смотреть. Снова урывками. Пара, сидящая радом, собралась вниз, в буфет. Они сначала ушли, а потом вернулись за забытой сумкой…
На экране возникли мосты бечевника, и Мария Ивановна узнала. Ее разрушенный мост был точно таким же. Стоял он рядом с рекой, но в отдалении. Но ведь со временем русло могло поменяться?
— Государыня путешествовала тут. Плавала по рекам на специальном корабле, сооруженном для таких прогулок. Вот взгляните на картину, написанную…
Все сменилось портретом царицы. В красивом платье, нарядная, торжественная она сидела в кресле, установленном на берегу реки. Перед ней был столик с яствами. В белой руке — чашечка кофию. У ног лежали две борзые, а за спиной возвышался горделиво украшенный золоченой фигурой нос корабля.
Мария Ивановна глазам своим не поверила. Все было… все было именно так, как…
Она схватилась за смартфон и в
