Бабочки в её животе запорхали как сумасшедшие. Он был ещё красивее, чем она помнила. Смуглая кожа и высокие скулы, по которым ей так и хотелось провести пальцами. И улыбка, казалось, осветила все его лицо. Он помахал рукой и поднял медный кофейник.
— Тебе нужно будет принести это мне, я не могу её оставить, — крикнула ему Элька, поглаживая перышки Инелль.
Она чувствовала неуверенность Инелль и боялась оставлять её одну в парке, полном незнакомых людей. Даан осторожно приблизился, держа кофейник в одной руке и две чашки в другой. По указанию Эльки Инелль легла животом на траву и обхватила себя хвостом. Элька тоже села и похлопала по траве рядом с собой. Даан заколебался.
— Кто ты такая и что ты сделала с Элькой? — спросил он.
Элька представляла себе множество поздравлений, но этого вопроса среди них не было.
— Прости? — она уставилась на него снизу вверх.
— Элька, которую я знал, никогда бы не села в парке, чтобы не испачкать брюки травой, — Даан качал головой, но улыбался.
Элька поняла, что он сказал правду, и на мгновение посмотрела на себя его глазами. И то, что она увидела, было девушкой, состоящей из двух половин — наполовину Всадницы, наполовину Хаггаур.
— Подожди, я расскажу тебе о том случае, когда я провалилась в болото в тундре, — сказала Элька, нарушая молчание, которое начинало становиться неловким.
Брови Даана взлетели к небу. Наконец, он тоже сел, скрестив свои длинные ноги, и поставил чашку с кофе в образовавшийся треугольник.
— Он просто огромен, — сказал Даан, обводя взглядом Инелль.
— Она, — поправила Элька. — Инелль — самка. Самцы крупнее.
— Искры! — Даан присвистнул сквозь зубы. Затем, казалось, у него закончились слова, и он неловко улыбнулся ей.
Эльке стало интересно, испытывает ли он ту же неприятную смесь эмоций, что и она: волнение от встречи с ним, беспокойство о том, стоит ли им продолжать с того места, на котором они остановились, и беспокойство о том, что они могут столкнуться с отказом. Молчание всё нарастало и нарастало. Колено Даана подрагивало. Элька теребила кольцо в носу. Она отчаянно пыталась придумать, что бы такое сказать. Затем её взгляд упал на кофейник.
— Ты собираешься налить кофе? — спросила она.
Даан улыбнулся, явно обрадованный тем, что она нарушила молчание.
— Это? Нет, это мой. Можешь пойти и взять свой, — поддразнил он, заставив Эльку тоже улыбнуться.
— Ха-ха, давай, — она махнула рукой в сторону кофейника.
Даан налил и передал ей чашку. Элька на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь насыщенным ароматом горького шоколада.
— Итак, однажды ты исчезла, а через два года появилась снова. Не хочешь рассказать мне об этом? — Даан старался, чтобы его голос звучал непринуждённо, но Элька услышала боль в его словах.
— Я думала, что то, куда я отправилась, очевидно, — она погладила Инелль, которая издала громкое рычание. Её дракон закрыла глаза и нежилась в лучах осеннего солнца. Здесь было теплее, чем в Киерелле, и даже если Инелль не нравился Таумерг, она наслаждалась солнцем.
— Да, хорошо, дракон — это своего рода подсказка, но почему ты Небесная Всадница?
Элька не хотела лгать Даану. Теперь, когда он был рядом, её чувства, испытанные прошлой ночью, стали ещё сильнее — она действительно хотела продолжить с того места, на котором они остановились, но не хотела начинать что-то с ним со лжи.
— У меня была работа для Торсгена, — сказала она. Это была не совсем ложь.
— Потому что драконы действительно хороши в ткачестве? Я думал, что нити будут постоянно запутываться в их когтях, — пошутил Даан.
Он переводил взгляд с неё на Инелль, как будто не мог решить, на кого смотреть. Но каждый раз, когда его взгляд останавливался на е драконе, Элька незаметно для него любовалась его лицом. Она думала, что помнит, как он выглядел, но картинка в е воображении была бледным подобием настоящего Даана. Вкус его губ тоже поблёк, но всё — месяцы флирта, робкие прикосновения, тот чудесный поцелуй — всё это нахлынуло на неё сейчас. Инелль встрепенулась и издала звук, похожий на мурлыканье. Элька была благодарна Даану за то, что он не мог прочесть реакцию дракона. Она всё ещё не была уверена, в чём дело, и не хотела ставить себя в неловкое положение.
— Ты часто виделся с Дженнтой? — спросила она, чтобы отвлечь Даана от вопросов, связанных с присутствием Инелль. Если дружба Эльки с детства была треногой, то Дженнта была той опорой, которая поддерживала её и Даана.
— Ты не слышала? — Даан поднёс было чашку к губам, но остановился на полпути.
— В Киерелле до меня доходило не так уж много новостей, — ответила Элька, проглотив комок в горле, когда вспомнила Эмбер.
— Дженнта пропала.
— Пропала?
— Ну, не так давно, как ты, но... Даан медленно отхлебнул кофе, и Эльке пришлось с трудом оторвать взгляд от его губ. — Просто странно, как это произошло.
— То, как это произошло?
— Ты помнишь, что её семья владела пуговичной фабрикой в Унском районе? — Элька кивнула и нетерпеливо махнула ему рукой, чтобы он продолжил дальше. — Ну, примерно полгода назад твои братья купили фабрику, а после этого Дженнта и её родители исчезли, — свободной рукой Даан сделал жест «та-да», словно завершая фокус.
— Исчезли?
— Странно, что здесь такое эхо, ведь мы на улице, — Элька ударила его по руке, и Даан рассмеялся. Затем его лицо стало серьёзным. — Ходили слухи, что они получили прибыль от продажи и переехали в Сорамерг, но Дженнта так и не попрощалась с ними. И её манеры всегда были лучше твоих.
Что-то задело Эльку, и это были не плохие шутки Даана. Для Торсгена не было ничего необычного в том, что он покупал другие предприятия, и Элька за эти годы подслушала достаточно разговоров, чтобы знать, что Торсген часто прибегал к угрозе насилия, чтобы добиться продажи. Но это не объясняет, почему Дженнта исчезла.
— Я думаю, ты придаешь этому слишком большое значение, — сказала Элька и допила свой кофе. — Я уверена, что она живёт светской жизнью в Сорамерге.
— Ты другая, — сказал Даан, не сводя с неё своих тёмных глаз.
Во именно, я убийца. Эта непрошеная мысль пришла ей в голову.
— Вовсе нет, — настаивала она.
— Раньше ты никогда ничего не скрывала и не хранила секретов.
— Помнишь, как мы прятали от твоих родителей дорогую бутылку морошкового ликёра? — спросила она, надеясь каким-нибудь забавным воспоминанием заставить шестерёнки в его мозгу работать по-другому. Он только уставился на неё. — Я ничего не скрываю, — настаивала она, широко разводя руками, словно доказывая свою точку зрения.
— Хорошо,
