с металлического прохода, который опоясывал фабрику изнутри. Он был поднят высоко над этажом, где работали сотни людей. Он дернул подбородком, приглашая её присоединиться к нему. Она знала, что её ботинки громко стучат по металлической лестнице, но не могла расслышать их из-за шума, доносившегося снизу. Наверху лестницы были три комнаты — по кабинету Торсгена и Франнака и приёмная, где работала Деллага. Последовав за Торсгеном в приёмную, Элька испытала облегчение, когда он закрыл дверь, отгородив её от шума, доносившегося с завода. Деллаги не было за столом, и в какой-то момент они с Торсгеном остались одни.
— Что случилось с Дженнтой? — вопрос сорвался с губ Эльки ещё до того, как она осознала, что собирается его задать. Очевидно, её манера наездницы по-прежнему проявлялась на плакатах о пропавших подростках.
— Кто? — Торсген нахмурился, глядя на неё.
— Её родители владели пуговичной фабрикой в Унском районе. Вы купили её.
— И что?"
— Очевидно, после этого Дженнта и её семья исчезли.
Торсген пожал плечами и отвернулся, взяв со стола Деллаги блокнот в кожаном переплёте.
— Мне абсолютно безразлично, что люди будут делать с собой после того, как мы закончим наши дела.
Торсген подошёл к окну, выходившему на заводской цех. Вдоль стены под окном тянулись медные трубы, уходившие в пол. Элька напряглась, когда взгляд Торсгена скользнул от заводского цеха к потолочным окнам. Она знала, что сейчас произойдёт. Он приказал выбросить её одежду всадника и сказал, что она не может оставить Инелль у себя. Он сделал это, чтобы испытать её. Возвращение домой с браслетом Пагрина оказалось недостаточным, чтобы компенсировать то, что она задержалась на год дольше, чем обещала. Торсген хотел, чтобы она доказала ему, что её верность принадлежит их семье, а не Всадницам.
Эльке нужно было найти способ показать ему, что она может быть верным, преданным Хаггаур человеком, но при этом у неё всё ещё есть дракон. А до тех пор ей нужно было как-то выкроить время для себя и Инелль.
— Элька, почему у нас на крыше дракон? — его голос был холоден и твёрд.
— Это временно.
— Я отчётливо помню разговор, в котором ты обещала, что избавишься от него.
— Неё, — прошептала Элька.
— Что? — Торсген повернулся к ней лицом.
— Я так и сделаю, — начала Элька, злясь на себя за ложь, но в данный момент не видя других вариантов. — Но я же не могу оставить тело дракона гнить в нашем саду за домом, не так ли? И я не собираюсь копать могилу так глубоко.
— Что ж, лети в леса вокруг Фир-дю-Мерга, разберись с этим там и вернись на барже, — Торсген направился обратно к столу Деллаги. — Я больше не буду об этом говорить, Элька.
— Я сделаю это, — продолжала лгать она, — но на это уйдут дни, а сейчас мы заняты строительством нашей новой фабрики, — Элька махнула рукой в сторону офисов, где, как она предполагала, ждали Франнак и Мила.
Торсген хлопнул ладонью по столу Деллаги, заставив Эльку подпрыгнуть. Он очень редко поддавался гневу, и при виде этого в кончиках пальцев Эльки появилось неприятное чувство страха. Торсген взял со стола лист бумаги и сунул его Эльке. Она взяла его, поняв, что это плакат, призывающий вступить в Ворджаген — организацию охотников. Она вспомнила их. Группа, которая граничила с культом и охотилась на бродяг в тундре. Они продали шкуры и головы в Сорамерге, а кости — странствующему шаману из Марлидеша. Плакат в руках Эльки рекламировал членство в их кровожадных рядах, в нём говорилось, что для вступления необходимо в одиночку убить бродягу.
— Зачем тебе это? — Элька помахала листком перед Торсгеном.
— Потому что у нас выгодное соглашение с Ворджагенами.
По спине Эльки пробежал холодок.
— Что? Зачем?
Элька подумала о тех немногих Ворджагенах, которых она видела прогуливающимися по Таумергу, с ножами, пистолетами и арбалетами в руках, словно это были лучшие драгоценности, с бритыми головами и татуировками в виде рычащих зверей и черепов. Торсген пожал плечами, как будто вести дела с группой, которая гордится тем, что убивает, не было чем-то большим.
— Они платят за перевозку своих товаров на баржах Хаггаур. А взамен, если потребуется, они предоставят нам людей.
— Ты имеешь в виду головорезов?
Торсген снова пожал плечами.
— Людей, которые усердно работают и знают своё дело.
— Но у тебя уже есть половина стражей Закена в кармане, зачем тебе ещё и Ворджагены?
Торсген выхватил плакат у Эльки и сунул ей в лицо.
— Ворджагены не скрывают, что охотились бы на драконов, если бы у них была такая возможность. В обмен на предоставление им такой возможности я, вероятно, мог бы удвоить сумму, которую мы берём с них за транспортировку.
У Эльки внутри всё оборвалось. Она представила, как эти головорезы с криками и одобрением сражаются за то, чтобы первыми сразить дракона. Её дракона. Она мысленно ухватилась за эту связь и крепко сжала её. Чувствуя её, но не понимая, в чем дело, Инелль послала Эльке волну любви, от которой та чуть не расплакалась.
— Если ты не разберёшься с этим драконом, я прикажу Ворджагенам выследить его.
Выслушав угрозу, Торсген отступил назад, скомкал плакат и бросил его на пол.
— У тебя есть два дня, а затем дракон станет добычей, — Торсген поправил жилет. — Так, мы опаздываем на нашу встречу.
Торсген вошел в свой кабинет, оставив дверь открытой для Эльки и ожидая, что она последует за ним. Руки дрожали, а голова кружилась, когда Элька присоединилась к нему и попыталась сосредоточиться на совещании, но едва ли расслышала хоть слово из того, о чем говорили Франнак и Мила.
Она думала, что, украв браслет Пагрина и прилетев обратно в Таумерг, спасла Инелль. Угроза Нейла пристрелить её теперь не имела силы. Но её дракон всё ещё был в опасности. Шестерёнки в голове Эльки крутились всё быстрее и быстрее, пока она пыталась придумать способ спасти Инелль и сохранить своё место в Рагеле.
— Элька!
Она оторвалась от своих мыслей и заметила, что все смотрят на неё. Торсген прищурился.
— Ты слушала?
— Конечно, — быстро ответила Элька.
— Я предоставил тебе место в Рагеле не для того, чтобы ты могла сидеть и мечтать, — голос Торсгена был ледяным.
— Очевидно, — Элька попыталась улыбнуться ему. — Мне просто нужен ещё кофе.
Она потянулась через груды бумаг, на которых были изображены списки цифр и эскизы машин, к кастрюле, стоявшей в центре стола. Франнак уже вернулся к своему блокноту и грыз кончик карандаша. Мила, однако, наблюдала за ней. На лбу у паровоза были
