— Ты все равно рискуешь у каждого чужого берега!
— Рискую. И шхуной, и шкурой. Но сам решаю, где, когда и как рисковать. Я, а не Круг!
— Но стараешься рисковать там, где это выгодно?
— Задаром со шкурой расстается только змея.
— Так я же тебе предлагаю деньги! И большие!
— Сразу? На бочку?
— Что ты! Я столько золота сроду в руках не держал. Задаток вперед, остальное получишь на Берниди.
— Эту сказку я уже слыхал. Расстараюсь, сделаю дело — а Круг скажет, что ты, Лабран, не имел полномочий обещать мне такую сумму.
— Я бы тебе, Ирслат, врать не стал. Мне еще до внуков дожить хочется.
— Ты, положим, врать не будешь. А эти семь акул из Круга, чтоб денежки не отдавать…
— Ирслат, я же даю роскошный задаток. И прошу только задержаться. Тебе же не надо атакой с моря брать Аршмир!
— Как говорится, лучше медяк в кошельке, чем алмаз вдалеке. Мне прошлый раз пообещали, что в пещере меня будет дожидаться не только обычный груз, но и люди на продажу. Сейчас на Берниди рабы в цене. И что, прикажешь несколько дней бултыхаться возле здешних берегов с рабами в трюме?
— Чтоб им околеть, тем рабам! Я тебе толкую о деле, которое не только выгоду даст. Оно переиначит лицо мира и останется в летописях.
— Вот как? И не скажешь, в чем дело?
— Не могу, Ирслат.
— Вообще-то смог бы. Кликнул бы я парней — враз бы из тебя все тайны на палубу горкой вытряхнули. Но я сделаю иначе. Оставайся у меня на борту, дойдем вместе до моей пещеры. Если меня ждет груз, которому в трюме ничего худого не сделается, — твое счастье, подожду пару дней. А если люди, да не полудохлые нищие, а настоящий товар, — высажу тебя на берег. И «Вредина» покажет корму веселому городу Аршмиру…
Десятник Аштвер с тревогой глянул на солнце, высоко стоящее в небе.
Нагромождение прибрежных скал закрывало море от стражников, укрывшихся в небольшой расселине. Глазастый Алки отправлен наверх — высматривать шхуну Ирслата. Но и сверху обзор не ахти.
Удобное место выбрал Ирслат для своего тайника. Вроде и не очень далеко город, а случайных глаз можно не опасаться. И берег, и взморье тут такие, словно их демон разжевал да выплюнул. Каша из воды и валунов, укрытых лебедой, чабрецом и иглицей.
Хорошо, что Гижер еще подростком излазил здешние кручи. Поговаривали, что Гижер в юности путался с контрабандистами. Но Аштвер не приставал к подчиненному с лишними вопросами. Ну, путался и путался, дело прошлое. Зато и Змеиное ущелье знает, и пещеру эту проклятую нашел. Просто так бы ее не углядеть: ущелье и подступы к нему сплошь поросли дымарником.
А красиво, демон его дери! Словно и впрямь по склонам на кустах повисли облака розоватого и фиолетового дыма. Эти пышные, легкие метелки будут качаться под ветром до конца Щедрого месяца. И к соленому запаху моря будет примешиваться их горьковато-терпкий аромат…
Сухо щелкнув, ударил камешек, вывернувшись из-под чьей-то ноги. Аштвер вскинулся, выхватил меч. Рядом так же бдительно обернулся на шум Гижер. Но тут же оба убрали оружие в ножны: по дну расселины шел Говорун, оставленный у входа в пещеру. Он вел перед собою, вывернув пленнику руку, плюгавого человечка в холщовой рубахе. Пленник согнулся вдвое, лица не видно, только растрепанная макушка.
— Этот вышел по нужде, — коротко объяснил седой наемник, толкая пленника к Аштверу. — Быстрее допрашивай, командир, пока его не хватились.
И замолчал, словно потерял интерес к происходящему.
Даххи и Гижер подошли ближе. Хорошо стоят, правильно: пленнику некуда бежать. А новенький, Ларш, — этот просто любопытствует, таращится в оба глаза.
Пленник выпрямился. Вытаращенные глаза, прыгающие губы… вот и славно, не надо запугивать.
— Сколько вас? — сурово спросил десятник контрабандиста.
Тот попытался ответить, но только шумно всхлипнул. Говорун дал пленнику затрещину — не в полную силу, а так, чтобы в чувство привести. Подействовало. Выражение глаз стало осмысленным, губы зашлепали: видать, подсчитывает в уме.
— Четырнадцать морд.
— С твоей мордой? Или без твоей?
— Без моей, — уныло вздохнул контрабандист.
— Что так много-то? — не удержался Гижер.
— Мы товар недавно принесли. И велено было дождаться шхуны.
— Пленников много?
— Не считал, десятка полтора.
— Женщины и дети есть?
— Почитай, только они и есть.
— Пещера большая? Другие выходы имеются?
— Вроде большая. Я тут в первый раз. Не осматривался, у стены сидел…
— Что ж ты, Говорун, такого неудачного притащил? — ухмыльнулся Даххи. — Ничего толком не знает. Сведи обратно, обменяй на другого.
Аштвер бросил тяжелый взгляд на некстати расшутившегося наррабанца. Тот заткнулся.
Дела были плохи. Четырнадцать морд легко справятся с шестерыми стражниками. Кого не убьют — скрутят и продадут вместе с теми бедолагами, что сейчас в пещере. А могут даже не возиться — просто засядут в пещере до прихода шхуны, и тогда стражники окажутся, как говорится, между огнем и пламенем.
Конечно, должна подоспеть береговая охрана. Но когда-то Аштвера учил его покойный десятник: «Даже если ждешь подмогу — действуй так, словно никакая подмога не придет».
— Выманить бы их, — негромко сказал Гижер. — Подойти кому из нас… одному… Сказать, что подошла шлюпка с «Вредины». Зайти внутрь. Сказать, чтоб товар на берег выносили. Не получится — хоть двоих-троих внезапно уложить и прикрыть вход, пока остальные ворвутся.
— Да ваши рожи всему городу примелькались! — возмутился Аштвер.
— А моя не примелькалась, — подал голос новичок.
Десятник почти забыл про парнишку.
А тот, не дожидаясь команды, скинул черно-синюю перевязь с мечом:
— Надо взять у Алки арбалет. Не могу же я к ним заявиться с голыми руками! Что за контрабандист без оружия?
Безумие какое-то! Не может Аштвер послать в эту крысиную нору котенка, не поймавшего еще ни одной мыши!
— Я могу с ним пойти, — предложил Даххи. — Мы, наррабанцы, для вашего брата все на одну рожу. А в пещере навряд ли светло.
Тянуть было нельзя: контрабандисты могли хватиться пропавшего сообщника.
И ведь этот молокосос, по слухам, не оплошал, столкнувшись нос к носу с пьяным медведем…
— Условный знак есть? — спросил десятник пленника.
— Песенку насвистеть, — мрачно буркнул тот, глядя себе под ноги. — Про акулу и кита.
Песенку знало все побережье.
— С арбалетом не стоит идти, — решился Аштвер. Достал свой кинжал, протянул Ларшу. — Заткни прямо за пояс, бернидийцы так оружие носят. И держись нахальнее!
