– Я же просил меня послать, – твердо проговорил Кисель.
– Ты мне нужнее на складах был!
– Ну вот и ушла ведьма пригорянская.
– Значит, в борделе ее не нашли?
– Похоже, нашли.
– Ты, полусотенник, яснее говорить можешь? – прищурился жрец. – Что-то я ничего не пойму.
– А! Что там понимать?! – Брицелл вскочил, стукнул сразу двумя кулаками по столу. – Ладно, Кисель, говори и вправду яснее. Не видишь, его святейшество за нами не поспевает. Итак, еще разок для его святейшества.
– Да чо там рассказывать? – Полусотенник на мгновение прикрыл глаза. – Десяток, какой я в «Каменную курочку» послал, не вернулся. Хоть там рубаки вроде надежные были, – он погладил украдкой рукоять меча.
– Если Кисель говорит, что рубаки хорошие, то так и есть, – пояснил капитан. – Он сам – мастер клинка. Третьего дня пришел в гвардию наниматься. Видишь, твое святейшество, я его сразу в полусотенники произвел.
– Хорошо, хорошо, сын мой, – кивнул чародей. – Гвардия в твоих руках. Кого хочешь, того и производи. Хочешь, сразу в собственные помощники определяй. Что там в этой, как ее?..
– «Каменной курочке», твое святейшество. Продолжай, Кисель.
– А чо продолжать? Утром, как рассвело, я туда сам пошел. Еще десяток прихватил. Своих, проверенных. Ну, а там…
– Что? – напрягся жрец.
– Да все порубанные. Десятник Таркан, и Гадар, и Стратон, и…
– Все?
– Как есть. Работа чистая. Только у двоих раны не смертельные – их кто-то потом добил. Остальных с одного удара положили.
– Нет, это непостижимо! – воскликнул жрец. – Мне нужно осмотреть место! Это какое-то волшебство!
– Да какое уж волшебство, твое святейшество, – Кисель пожал плечами. – Я и сам такое волшебство тебе сотворю…
– Да?
– А то… Вот этим клинком, – палец егеря нежно прошелся по крестовине меча. – Только…
– Что – «только»?
– Да ладно…
– Нет, скажи. Я же понял, к чему ты ведешь. Кто еще способен на такое в Фан-Белле?
– Не знаю.
– Да ну? Ты ж сколько лет среди лихого люда трешься, Кисель? – вкрадчиво проговорил Брицелл.
– Заезжий кто-то, – мрачно ответил мастер клинка. – Нет в Фан-Белле таких. Мне бы нашептали. За последние пару лет тут и не появлялись мастера, способные учудить такое. Разве что Эван-капитан. Так я про него только слышал. С мечом в руках переведаться не довелось.
– И хвала Сущему, что не довелось, – веско заметил Брицелл. – Эван мог. Действительно мог. Уж я-то знаю.
– Эван был пригорянин, – сказал как бы невзначай Терциел.
– Да. Верно, твое святейшество.
– И Бейона, леди-канцлер наша, тоже пригорянка.
– И это правда. Да что ты мне истины прописные излагаешь! – возмутился было капитан егерей, но осекся. – Где два пригорянина, ищи третьего. Так выходит?
Жрец развел руками. Мол, я этого не говорил, твои слова.
– А мужик этот, что в подземелье сидел? – потер подбородок, размышляя, Брицелл. – Он не мог? Тьфу, что это я. А то пригорянин дался бы, чтоб его стреноженного, как жеребчика, привезли…
– Мой капитан, – Кисель откашлялся.
– Ну?
– Этого мужика я Бейоне привез.
– Да ну? А что ж раньше молчал?
– А никто не спрашивал.
– Да? Ладно. И что теперь скажешь?
– Он такого сделать не мог.
– Почему?
– Лопух. Растяпа. Мы его, почитай, голыми руками взяли и не вспотели. Помню, Тусан Рябой еще удивлялся: мол, какой же это чародей?
– А что, он чародей? – подался вперед Терциел.
– Да где там! – Кисель легко, краешком губ, усмехнулся. – Разве кто, волшбе обученный, позволит себя связать да еще и пинать при этом?
– Почему же ты решил?.. Или это Бейона тебе сказала?
– Да нет, твое святейшество. Она вообще не знала, кого мы ей привезем.
– А как же тогда она вас отправляла? – удивился капитан егерей. – Пойди туда, не знаю куда, привези то, не знаю что?
– Можно и так сказать, мой капитан. Мы искали по северной границе Ард’э’Клуэна все необычное, что подвернется под руку.
– Телят, там, двухголовых. Бабу с бородой, – усмехнулся Брицелл.
– Да нет, мой капитан. Любую необычную компанию, что придет с севера. От Лесогорья и верховий Аен Махи.
– Даже так? – склонил голову к плечу Терциел.
– Ну, и? – насупился Брицелл.
– Необычнее компании трудно и представить. Мне про них беглые работники рассказали…
– Какие такие – беглые?
– Ну, сказали, от рудознатца-де сбежали. Вроде как покойный король Экхард к Лесогорью рудознатца посылал. Озерника, из какой-то там здорово уважаемой Школы.
– Из Вальоны?– подсказал жрец.
– Да откуда ж мне знать, твое святейшество? И мужики того не сказывали. Ежели и слышали название города, все равно забыли.
– Ладно, стрыгай с ним, с городом-то, – махнул рукой капитан. – Был такой рудознатец. Я помню. Мастер Ойхон, кажется. Рассказывай дальше!
– Ну, так работники эти, беглые, рассказали, что-де вышли к их порубке четверо. Одноглазый мужик – седая борода, сам росту невеликого, чернявый. Пригорянином сказался. Второй – чуток повыше ростом, светло-русый. Борода тоже сединой паленная, но годков, на глаз ежели, поменьше будет. Этот здорово в самоцветах разбирался и говорил, что бежит с какого-то прииска, что в правобережье Аен Махи. Ну, с тех, что остроухим дань платили. С ними девка-арданка, годков четырнадцати-пятнадцати. Тот мужик, что с прииска, ее дочкой звал. Хотя сам – не ардан. А еще привезли в носилках, к конским седлам привязанных, больную остроухую. Сильно больную, в жару, в беспамятстве…
– Ну? Дальше!
– Вот привезли, и руки у них не отсохли. И заразы не убоялись. Потому как хвороба наверняка заразная была…
– Продолжай, будь так добр, сын мой, – в медовой сладости голоса Терциела прятался остро заточенный булат.
– Рудознатец и тот мужик, что помоложе, лечить ведьму взялись. Тьфу ты, что удумают люди, – сплюнул Кисель и растер носком сапога. – Как только с ума не сходят? Работники, понятное дело, воспротивились – кому охота рядом с ведьмой остроухой жить? Да еще заразной в придачу? Слово за слово. Рудознатец их стращать вздумал. Властью, данной королем, припугнул. А мужики за топоры да рогатины взялись… Вот тогда-то тот из пришлых, который с прииска, и разметал их по всей вырубке.
– Как это – «разметал»? – нахмурился Брицелл, а чародей только наклонил голову к другому плечу, задумчиво щурясь.
– Знамо как. Чародейством.
– А что ж не пригорянин их успокоил. Воин из Пригорья, знаешь, Кисель, многого стоит.
– Знаю, мой капитан. Только пригорянина они под прицел двух самострелов сразу взяли. Боялись, значится. А старателя чего бояться? Он не здоровый, скорее щуплый был, да кривоплечий к тому же.
– А что ж за чародейство? – снова сменил наклон головы Терциел.
