её новый образ, её попытки быть ближе… С другой — она всё ещё Катя. Строгая, принципиальная, опасная.
Просить у неё помощи? Зная, что у меня уже есть две девушки? Зная, что Лана и Мария с ревностью относятся к каждому моему шагу в сторону Волковой?
Я сидел в комнате, уставившись в конспект, и думал.
— Ты чего завис? — спросил Зигги, отрываясь от своей тетради.
— Думаю, — буркнул я.
— О чём?
— О том, что мне нужна помощь Волковой. И о том, что это, скорее всего, плохая идея.
Громир, который чистил свой арбалет (он теперь делал это каждые полчаса), поднял голову.
— Волкова? Та что… Не бегайте по коридорам бла-бла-бла! Почему вы не написали конспекты по пурпурным драконам бла-бла-бла⁈ Кто не купит транспортир, тот будет доить самцов минотавров! — уточнил он.
— Она самая.
— Ну, — Громир пожал плечами, — она ж тебя хотела. Может, поможет.
— В том-то и дело, что хотела, — вздохнул я. — А теперь у меня две официальные девушки. И если я пойду к Волковой…
— Тебя убьют, — закончил Зигги. — Красиво, но убьют.
— Спасибо за поддержку.
Я откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.
Плохая ли это идея? Очень плохая. Но другого выхода не было. Провалить сессию — значит вылететь из академии. А вылететь из академии — значит потерять всё. Лану, Марию, друзей, этот мир, который стал мне домом.
Я должен был рискнуть. Даже если этот риск закончится скандалом, ревностью и, возможно, моим трупом.
— Ладно, — сказал я, вставая. — Пойду, пока не передумал.
— Удачи, — синхронно сказали Громир и Зигги.
Я вышел в коридор. В голове крутилась только одна мысль: «Хорошая ли это идея? Мне предстоит выяснить это на своей шкуре. И…Неужели она реально сказала про дойку самцов минотавра⁈».
СКРЫТАЯ СЦЕНА: ПОДАРОК ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ!
Друзья, хочу сказать вам огромное спасибо за поддержку и терпение! Знаю, что главы выходят не так часто, как хотелось бы, и я очень это ценю.
Вы часто слышите от меня фразу «многие сцены остаются за кадром». Чтобы хоть немного исправиться и порадовать вас, я решил поделиться одной из таких вырезанных сцен. Приятного чтения!
Оливия стояла у разделочного стола на кухне. В руках она держала красное яблоко, гладкое, налитое соком. Медленно, почти задумчиво, она провела по нему пальцем, а затем взяла нож.
Лезвие легко вошло в плод. Она отрезала тонкий ломтик, поднесла его ко рту прямо с ножа, прикусила зубами. Сок брызнул на губу, и она слизнула его кончиком языка, не отрывая взгляда от окна, за которым уже сгущались сумерки.
Мысли были где-то далеко. Взгляд — рассеянный, чуть грустный. Она жевала медленно, не чувствуя вкуса, погружённая в себя.
Дверь на кухню скрипнула.
Оливия обернулась. И в ту же секунду её лицо преобразилось. Грусть исчезла, уступив место такой яркой, такой тёплой улыбке, что, казалось, кухня стала светлее. Глаза засияли.
Она быстро отложила яблоко и нож, вытерла руки о висевшее рядом полотенце. Дверь закрылась, и на пороге стоял…
Огромный, рыжий, смущённо улыбающийся парень. Он не успел и слова сказать, как Оливия подбежала к нему и прыгнула, обхватив его шею руками. Громир легко подхватил её, поддерживая ладонями под попку, прижимая к себе.
Их губы встретились в жадном, страстном поцелуе. Оливия запустила пальцы в его рыжие волосы, Громир прижимал её к себе так, будто боялся потерять. На кухне слышалось только их прерывистое дыхание.
Громир оторвался первым, тяжело дыша, но не выпуская её из рук.
— Соскучилась? — спросил он с широкой, счастливой улыбкой.
— Ты задержался, — выдохнула Оливия, глядя ему в глаза. Её пальцы гладили его щёки, скулы, словно проверяя, настоящий ли он.
— Роберта слушал, — объяснил Громир, усаживая Оливию поудобнее на своих руках. — Он к Волковой ушёл готовиться к сессии.
— А Сигизмунд?
— Он тоже зубрит. А я типа проветриться вышел. — Он ухмыльнулся, и в этой ухмылке было столько нежности, сколько никто бы не заподозрил в этом здоровяке.
Оливия засмеялась и снова потянулась к нему, впиваясь в губы. Поцелуй был глубже, дольше, горячее. Когда воздуха снова не хватило, Громир прошептал, касаясь губами её щеки:
— Может, скажем Роберту?
Оливия замерла. Отстранилась чуть-чуть, глядя ему в глаза.
— Что аристократ встречается со служанкой? — спросила она тихо. — Тебя засмеют.
— Друзья поймут, — возразил Громир, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Давай в другой раз, — пробормотала Оливия и снова прижалась к нему, пряча лицо на его широкой груди. — Я… скучала…
Громир вздохнул, поцеловал её в макушку и просто стоял, прижимая к себе самое дорогое, что у него было, пока на кухне закипал чайник и за окном сгущалась ночь.
С чего началась эта история? Часть 1
Это случилось двадцать лет назад. Зад два года, как Роберт фон Дарквуд появился на свет. Задолго до академии, слухов и скандалов. Тогда в империи правили другие страсти, и на балах блистали совсем иные звёзды.
История будет писаться параллельно истории Роберта. В ней вы найдёте ответы на вопросы о происхождении Роберта и его силе.
Зеркальный зал императорского дворца утопал в свете тысячи магических свечей. Их пламя дрожало в хрустальных подвесках люстр, рассыпая по паркету золотые зайчики. Воздух был густым от ароматов дорогих духов, пудры и едва уловимого запаха магии, что всегда сопровождает высшую аристократию.
Музыка лилась с балкона, где расположился оркестр, — нежная, тягучая, как летний мёд. Пары кружились в вальсе, дамы в пышных платьях, кавалеры в строгих костюмах, и всё это великолепие мерцало, переливалось, жило своей особой жизнью.
Но когда в проёме главных дверей показалась она — зал замер.
Леди Клавдия Дарквуд.
Платье цвета ночного неба струилось по её фигуре, облегая тонкую талию и ниспадая к полу мягкими волнами серебристой парчи. Глубокое декольте открывало плечи безупречной белизны, а длинные перчатки из тончайшего кружева скрывали руки до локтей, оставляя лишь намёк на нежность кожи. Шею украшало колье с сапфирами — подарок отца в честь совершеннолетия.
Но главным сокровищем были её волосы.
Синие. Не крашеные, не магически изменённые — настоящие, природного, глубокого синего цвета, который отливал серебром при каждом движении. Они были собраны в сложную причёску, но несколько локонов спадали на плечи, обрамляя
