Элеоноры висело на дверце шкафа, готовое к завтрашнему дню. Кулон лежал на тумбочке. Два кольца, с зелёным камнем от Ашера и с лунным камнем от Мелиссы, поблёскивали на пальцах. Заколка, подаренная Шишкогрызом, ждала своего часа.
В дверь постучали. Я знала, кто это.
— Войдите.
Рука просунулась в щель. В руке был цветок. Белая роза. Та самая, что выросла в оранжерее.
— Ты сорвал единственную розу Элеоноры? — спросила я.
— Она сказала, что не против, — ответил Ашер из-за двери. — Я спросил.
— Ты спросил у цветка?
— Я спросил у сада. Сад ответил.
Я взяла розу. Она пахла летом, как и всё, что росло в оранжерее леди Элеоноры. Как ромашки, которые она посадила сто лет назад. Как яблоня, которая цвела каждую весну.
— Завтра, — сказал Ашер.
— Завтра, — повторила я.
— Ты готова?
— Да. А ты?
— Я был готов с того дня, как ты вошла в этот замок. Я просто не знал об этом.
Я прижала розу к губам. За дверью было тихо, но я знала, что он всё ещё там.
— Спокойной ночи, Ашер.
— Спокойной ночи, Эйра.
Дверь закрылась. Я поставила розу в стакан к ромашкам, легла в кровать и закрыла глаза. Завтра я стану леди Блэкторн. Завтра я прыгну через костёр. Завтра я свяжу свою руку с его рукой.
И это будет навсегда.
*****
Утро свадьбы началось с солнца. Настоящего, яркого солнца, которое пробилось сквозь серые облака и залило остров золотым светом. Сквозняки, обычно завывающие по утрам, сегодня молчали, и в их молчании было что-то торжественное. Как будто они надели невидимые парадные мундиры и выстроились вдоль стен.
Шишкогрыз появился в моей комнате ровно в восемь. Он был в короне, разумеется, и при полном параде: его шерсть была тщательно вылизана, хвост распушён, а на шее красовался крошечный галстук, сделанный из обрывка серебряной ленты. Где он раздобыл эту ленту, я не спрашивала. Возможно, стащил из моих запасов для рукоделия. Возможно, у Финнегана. Возможно, это была часть дипломатических переговоров с кем-то из беличьей аристократии.
— Ты выглядишь... — я попыталась подобрать слово.
Шишкогрыз поправил галстук и посмотрел на меня с выражением «великолепно, я знаю».
— Великолепно, — закончила я. — Ты выглядишь великолепно.
Он кивнул и постучал лапкой по тумбочке. Один раз. «Пора».
Я надела платье леди Элеоноры. Ткань скользнула по плечам, заструилась до пола, листья на подоле тихо зашелестели. Я застегнула кулон и поправила заколку в волосах. Два кольца блестели на пальцах.
В дверь постучали. На этот раз это был не Ашер, а сэр Грегор.
— Леди Эйра, — сказал он, — я хотел бы... то есть, если вы не против... я знаю, что у вас нет отца, который мог бы проводить вас к алтарю. И я подумал, может быть, я...
— Вы хотите проводить меня? — спросила я.
— Да. Если вы позволите.
Я посмотрела на него. Высокий, широкоплечий, в парадном мундире, который он специально почистил для этого случая. Рыцарь, который выбрал служение не по приказу, а по сердцу. Который стал частью нашей семьи так же, как белки, Финнеган и сквозняки.
— Я буду рада, Грегор. Это честь для меня.
Он коротко кивнул, но я заметила, как дрогнул уголок его губ. Кажется, он улыбался.
*****
Церемония проходила в саду леди Элеоноры. Шишкогрыз лично руководил расстановкой гостей: беличья армия в полном составе заняла ветви яблони, Финнеган парил над фонтаном, сэр Грегор стоял у входа. Ашер ждал меня у фонтана, рядом с небольшим костром, который он разложил из веток яблони и сосны. Костёр горел золотым пламенем, и от него исходило тепло, разгонявшее утреннюю прохладу.
Сквозняки, как и обещали, вели себя прилично. Они тихо шелестели в листьях, создавая музыку, которую не могли бы сыграть никакие инструменты. Море внизу тихо вздыхало, и волны одна за другой накатывали на берег.
Грегор взял меня под руку и повёл по усыпанной лепестками дорожке. Белки на ветвях замерли, Финнеган перестал мерцать и застыл в воздухе, даже костёр, казалось, притих.
Ашер стоял у фонтана и смотрел на меня. Он был в том самом чёрном костюме, в котором танцевал на балу. Золотые глаза сияли ярче, чем пламя костра, а чешуя на шее блестела серебром. Он не улыбался, он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в мире.
— Ты готова? — спросил он, когда я подошла.
— Да.
Шишкогрыз, занявший место на бортике фонтана, поднял лапку. Все замерли.
Финнеган набрал в призрачную грудь воздуха и провозгласил:
— Лорд Ашер Блэкторн и леди Эйра Ветрогон! Сегодня, перед лицом неба, моря и этого сада, вы заключаете союз. Пусть он будет таким же крепким, как эти скалы, и таким же вечным, как это море!
Он замолчал, и Шишкогрыз постучал лапкой по камню. Один раз. «Начинайте».
Ашер взял серебряную ленту и обвязал ею свою правую руку и мою левую. Лента была тёплой, и я почувствовала, как сквозь неё струится магия. Его и моя. Драконья и ведьмовская. Смешиваясь, соединяясь, становясь чем-то новым.
— Я, Ашер Блэкторн, — произнёс он, — клянусь защищать тебя от бурь, кормить тебя лучшей добычей, делить с тобой моё золото и моё пламя, пока бьётся моё сердце.
— Я, Эйра Ветрогон, — сказала я, — клянусь наводить уют в твоём замке, ворчать на сквозняки, торговаться с белками и любить тебя, даже когда ты даришь мне дохлых крыс. Пока сквозняки воют, а остров стоит.
Шишкогрыз издал короткий свист. «Костёр».
Мы подошли к костру. Пламя колыхалось, но не обжигало. Ашер сжал мою руку.
— На счёт три, — сказал он. — Раз. Два. Три.
Мы прыгнули.
Огонь взметнулся вверх, но не коснулся нас. Вместо этого он рассыпался тысячей золотых искр, которые закружились вокруг, освещая сад. Свечи на ветвях вспыхнули сами собой, цветы в клумбах распустились, и даже старая яблоня, казалось, выпрямилась и зазеленела ярче. Искры поднялись к небу и исчезли в солнечном свете.
И я почувствовала её. Магию. Мою магию. Она возвращалась, не в полную силу, но достаточно, чтобы я знала: она здесь. Она жива. Она часть меня, как и всегда.
— Получилось, — прошептала я.
— Получилось, — ответил Ашер.
Шишкогрыз постучал лапкой по камню. Три раза. «Свершилось». Белки на ветвях разразились свистом. Финнеган, не выдержав, закричал: «Лорд и леди Блэкторн!» —
