Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

мне. — Так вот, когда я выпила твой шоколад в прошлый раз, ничего подобного не ощутила. Но я и так давно хотела спасти «Шоколадное сердце». Зато Хорст был сам не свой от восторга, когда съел твои тартинки: даром что они пригорели и, по-моему, на вкус должны были отзываться угольями. Теперь вот думаю — надо было и мне их отведать. Потому что…

Она показала на шоколадник с остатками шоколада.

— Сегодня я попробовала этот шоколад, и вот что я тебе скажу. Я наливала его себе в прескверном расположении духа. На город летела стая драконов, готовясь сжечь Драхенбург дотла. Мы в любом случае теряли наше «Шоколадное сердце». И что хуже всего, мне пришлось пустить в дело рецепт шоколадного мусса, нарушавший правила, лишь бы немного утешить вот этого. — Она кивнула на Хорста.

— Ты не права! — пылко возразил Хорст. — Рецепт правила не нарушал. Мне очень понравилось.

— Так вот, настроение у меня было хуже некуда. — Марина скрестила руки на груди. — Но потом я выпила твой горячий шоколад. Два глотка — и вдруг ощутила такой прилив решимости, какого никогда в жизни не испытывала. А я, знаешь ли, не из робких. Я поверила в свои силы. Внезапно поняла, что могу свернуть горы, стоит лишь захотеть. Могу приготовить угощение для короля, если потребуется. Я перестала волноваться и унывать.

По спине у меня побежали мурашки.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать следующее, — твердо продолжала Марина. — Мне очень интересно, о чем ты думала, когда варила этот шоколад. Вспомни как можно точнее.

Я растерянно затрясла головой, пытаясь вспомнить. Казалось, это было целую вечность назад.

— По-моему, я твердила себе, что мне все по силам. Что я могу быть и девочкой и драконом одновременно, лишь бы на то было мое желание.

— Угу. Я предполагала нечто подобное. — На стене рядами висели на крючках чашки. Марина сняла ближайшую, протянула мне. — Налей себе. Но лучше пей не в кухне и не в зале, а снаружи — на всякий случай.

Я взяла у нее из рук чашку. В голове у меня почему-то приглушенно гудело. Я смутно различала, как Жоржетт что-то взбудоражено тараторит, но не понимала ни слова. Все мысли разбежались. Я боялась осознать то, что только что сказала Марина. Страшно было поверить…

С совершенно пустой и гулкой головой я налила в чашку шоколад и, бережно держа ее в руках, боком толкнула распашные двери в зал, а оттуда вышла на улицу. Смеркалось, было прохладно. Улица, обычно такая людная, была пуста. Может, горожане до сих пор прятались по домам или под мостами, не зная, безопасно ли выходить из убежищ.

Хорошо, что меня никто не видит!

Но почему это хорошо, я изо всех сил старалась не думать. Поднесла чашку к губам. Шоколад остыл, но он был сладкий и пряный. Один глоток, второй… И я осушила ее залпом.

На языке у меня распустился огненный цветок — обжигающий вкус перца чили.

Веки мои опустились. По жилам побежала горячая волна уверенности и торжества. Рот приоткрылся сам собой.

Вот оно! Это я! Кан только я могла в себе сомневаться?

Неужели подлинное я так и таилось во мне все это время?

Запрокинув голову, я раскатисто взревела от счастья. За спиной у меня широко распахнулись крылья, мощные, прекрасные, как и раньше. Из пальцев выстрелили острые когти. Я стремительно увеличивалась и в считаные мгновения стала такой же внушительной, какой всегда себя и чувствовала даже в человеческом обличье.

Меня обволок жар. Я вся налилась мощью.

Вытянув длинную шею и пошевелив острыми когтями, я открыла глаза и посмотрела с высоты привычного роста на свою новую семью. Хорст, разинув рот, прилип к окну и неотрывно смотрел на меня из зала «Шоколадного сердца». Жоржетт выскочила на улицу, прыгала на месте и заливалась восторженным смехом.

— Авантюрина! — захлебывалась она от восторга. — Какая ты здоровенная!

Марина, которая успела выйти на крыльцо «Шоколадного сердца», сдержанно, но удовлетворенно улыбнулась и кивнула.

— Ну? — спросила она. — А как насчет остального? Быть и драконом и девочкой одновременно, помнишь?

Ой, точно. Чуть не забыла. Но девочка Авантюрина мерцала внутри меня яркой искоркой. Я зажмурилась, сосредоточилась и…

Открыв глаза, снова увидела маленькие и ловкие человеческие пальцы.

А ведь драконьими когтистыми лапами я бы орудовать в кухне с шоколадом никак бы не смогла!

Жоржетт схватила меня за руку и торжествующе завопила. Две недели назад я бы вырвалась. А сейчас теснее сплела ее пальцы со своими. Счастливая, я посмотрела на Марину и вспомнила маму, которая собиралась вскорости навестить нас.

Теперь у меня новый дом — но, оказывается, и старый я не потеряла… потому что маг-кулинар дал мне куда больше, чем я сочла в те первые минуты после превращения, когда ударилась в панику. Теперь я могу расправить крылья, как только пожелаю, — они всегда со мной.

Радость переполняла меня. Но я — и девочка и дракон — как-нибудь вмещу ее и со всем справлюсь.

Хорст, покачивая головой, тоже вышел на улицу. Приобняв Марину, он показал мне на соседние дома — повсюду распахнулись окна, и из них молча пожирали меня глазами потрясенные горожане.

— Сдается мне, — сказал он, — нашему заведению предстоит очень, очень насыщенная неделя. И, по-моему, нам наконец надо нанять еще работников.

Глава 24

— Ужасно несправедливо, — сказал мне Яспис спустя полтора месяца. Не в первый раз. И не в последний — я точно знала.

И каждый раз посмеивалась от упоительного злорадства.

Он со вздохом слизнул с носа остатки горячего шоколада и поерзал на груде золота, так что сверкающие монеты раскатились по полу пещеры.

— Ты ведь даже никогда не интересовалась людьми, не то что я! — напомнил братец. — А теперь, стоит только пожелать, превращаешься в одного из них. И при этом мама ни в какую не позволяет мне навестить тебя в городе! Говорит — пока не знает, безопасно ли это.

— Безопасно, — ответила я. — Поверь мне. Королевское семейство опасается нас разгневать, потому что они очень дорожат драконьей стражей для столицы. Прочие королевства обзавидовались — и торговле это явно на пользу.

— Допустим… — Яспис обиженно поскреб когтем горку золота. — У этой твоей принцессы Софии есть кое-какие занятные теории о разнице между драконьей наукой и человеческой. Было бы очень приятно обсудить их как следует при личной встрече. Надоело только переписываться.

— Я всегда могу превратить тебя в человека на денек-другой, если пожелаешь, — предложила я. — У меня уже получается