class="p1">— Традиции, — сказал он и, повернувшись, неторопливо направился к ближайшему сундуку. — У нас есть традиция не задавать лишних вопросов.
— А у ведьм есть традиция задавать их очень много, — я скрестила руки на груди. — Например: почему вы держите дохлую крысу?
Ашер, а это был, несомненно, он, вытащил из сундука мятую чёрную рубашку и начал надевать, не выпуская ни расчёску, ни крысу.
— Это дар, — сказал он, застёгивая пуговицы через одну.
— Дар? Кому?
— Вам.
Я посмотрела на крысу. Крыса, вернее, её тушка, довольно крупная и неприятно блестящая, свисала с его пальцев. Хвост безвольно болтался.
— Вы дарите мне дохлую крысу? — уточнила я.
— Да. Я поймал её утром. В болотной части острова. Это редкий вид. Очень вкусный.
— Вкусный? Вы пробовали?
— Я дракон. Мы не едим грызунов. Но для человеческой самки это отличный источник белка.
Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
— Давайте по порядку, — сказала я медленно, как говорят с маленькими детьми или с очень опасными сумасшедшими. — Моё имя — Эйра. Эй-ра. Не «человеческая самка», не «ведьма», не «та, что мельтешит». Эйра.
— Эйра, — повторил он так, будто пробовал слово на вкус. — Звучит как название ветра.
— Это комплимент?
— Констатация факта. Драконы не делают комплиментов.
— А что драконы делают? Кроме как дарят дохлых крыс и стоят на любимых сквозняках?
Он задумался. За время нашей беседы он успел надеть рубашку (криво), расчесать колтун в волосах (частично) и сунуть крысу на каминную полку, где она теперь служила довольно жутким украшением.
— Драконы, — сказал он наконец, — охраняют свою территорию. Спят на золоте. И не любят, когда их беспокоят.
— Я учту. А теперь, может, вы покажете мне мою комнату? Я провела в пути весь день. Меня атаковал светящийся жук. Я устала, я грязная, и мне очень хочется спать.
Ашер посмотрел на меня долгим, немигающим взглядом. Его золотые глаза, казалось, сканировали меня на предмет угрозы. Или на предмет съедобности.
— Вы странная, — сказал он.
— Это я-то странная?! — я всплеснула руками. — Я не хожу полуголая по замку и не дарю людям дохлых грызунов!
— Грызуна. Он один. Пока что.
— «Пока что»?!
— Я планирую завтрашнюю охоту, — пояснил он невозмутимо. — Если повезёт, принесу вам болотного кролика. Они жирнее.
Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Потом мысленно повторила мантру: «Десять тысяч. Десять тысяч. Десять тысяч золотых».
— Комнату, — выдавила я. — Пожалуйста.
Ашер пожал плечами, повернулся и пошёл вглубь замка. Я потрусила за ним, таща чемодан. Его спина маячила впереди, рубашка натянулась на лопатках, и я заметила, что ткань на спине слегка поблёскивает. Присмотрелась. Чешуя. Мелкая, чёрная, едва заметная, но определённо чешуя. Она шла вдоль позвоночника и исчезала под воротником.
— Вы разглядываете мою чешую, — сказал он, не оборачиваясь.
— Я не...
— У вас взгляд стал пристальным. И аура поменяла цвет. С любопытственно-зелёного на смущённо-розовый.
— Ауры не меняют цвет! И вообще, вы не можете видеть мою ауру, вы же дракон!
— Я дракон, — согласился он. — Мы видим больше, чем люди.
— И что вы видите сейчас?
Он остановился так резко, что я врезалась носом ему в спину. Чешуя была твёрдой и чуть тёплой. Он обернулся и посмотрел на меня сверху вниз. Золотые глаза блеснули.
— Я вижу уставшую ведьму, которая боится, но старается этого не показать. Которая злится, но сдерживается. И которая понятия не имеет, во что ввязалась.
Я молчала. Потому что он был прав. Во всём.
— Ваша комната, — сказал он и толкнул ближайшую дверь.
Комната оказалась... не такой ужасной, как я боялась. Да, здесь было пыльно. Да, паутина свисала с балдахина кровати, как кружево. Да, окно не закрывалось до конца, и сквозняк уже начал выводить свою заунывную песню. Но здесь была кровать, большая, с резными столбиками. Был камин, маленький, но рабочий (я надеялась). Был стол, стул, зеркало (в котором я увидела своё осунувшееся лицо с зеленоватым пятном на щеке). И был вид на море — серое, бесконечное, сливающееся с небом на горизонте.
— Располагайтесь, — сказал Ашер. — Ужин на каминной полке. Если понадоблюсь — кричите. Я услышу.
— Вы будете в соседней комнате?
— Я буду в подвале. На золоте. Это успокаивает.
И он ушёл. Просто развернулся и исчез в темноте коридора, а я осталась стоять посреди комнаты с чемоданом в руке и дохлой крысой в качестве приветственного подарка.
— Ну и денёк, — сказала я пустоте.
Пустота не ответила, но сквозняк взвыл особенно громко, и мне показалось, что он со мной согласен.
*****
Я разожгла камин. На это ушло полчаса, три попытки и одно заклинание «Искра», которое вместо огня создало небольшой фейерверк и подпалило мне бровь. Но в конце концов дрова занялись, и комната наполнилась теплом и светом. Стало почти уютно.
Я разобрала чемодан. Повесила платья в шкаф (внутри шкафа кто-то шуршал, но я решила, что разберусь с этим завтра). Поставила на стол фотографию родителей и книгу «Выживание среди магических существ». Достала из походной сумки сухой паёк — хлеб, сыр, вяленое мясо и села ужинать, стараясь не смотреть на дохлую крысу, которая по-прежнему лежала на каминной полке.
Я жевала хлеб и думала. О контракте. О драконе. О его золотых глазах и чешуе на спине. О том, что он сказал про мою ауру. О том, что драконы видят больше, чем люди. Что он увидел во мне на самом деле? Только ли усталую ведьму?
И ещё. Он сказал «человеческой самке». Не «человеческой женщине», не «ведьме», не «гостье». Самке. Как будто... как будто он действительно видел во мне не просто исполнительницу контракта.
Я тряхнула головой. Нет. Не нужно об этом думать. Это деловое соглашение. Никаких чувств. Пункт 12.
Я доела ужин, умылась водой из кувшина (вода была ледяной, но чистой) и забралась под одеяло. Матрас оказался на удивление мягким. Подушка пахла лавандой, видимо, кто-то когда-то заботился об этом замке. Может, дед Ашера? Или призрак прислуги?
Глаза начали слипаться. Я уже почти провалилась в сон, когда услышала странный звук. Шорох. Царапанье. Как будто кто-то маленький и очень наглый пытался открыть мой чемодан.
Я села в кровати. В свете камина я увидела, как по полу, деловито
